Сдерживать в себе нарастающую снежным комом агрессию становится всё труднее и труднее. Нужно дать ей выход. Выплеснуть на грушу. Желательно в домашнем спортзале. Затем вытащить из Малышевой всю известную ей информацию.
Не скажет сама, пожалеет. Такой уж я сукин сын.
Мои яйца зажимать в кулак имела право только Мария. И то, когда я сам позволял.
Все, мать вашу!
Достало меня всё!
Растерев пальцами переносицу, выдыхаю.
Допиваю свой алкоголь.
— Что ты имела ввиду, называя МОЕГО сына «нашим»? — перехожу на «ты» и одновременно щурюсь, не скрывая своего недоверия.
— Вы прекрасно знаете, что я имела ввиду.
Девушка складывает приборы на тарелке, давая понять, что закончила с ужином.
— Послушай, Лиза. Я не намерен сейчас разводить демагогию или играть с тобой в чёрный ящик. Выкладывай, откуда у тебя такая информация? С чего ты взяла, что это правда? По закону суррогатная мать…
— Прекратите, Руслан, — нервничая, прерывает меня. — Вы нарушили этот закон. И должны ответить.
Сцепив зубы, встаю. Подхватываю наши пальто, сигареты с мобильным и портмоне.
Впиваюсь пальцами в мышцы над её локтем, вынуждаю подняться из-за стола.
Она шипит. Ей больно. А я слишком зол, чтобы смягчаться. Мне откровенно похуй.
— Куда мы идём? — спрашивает, напуганная до дрожи.
— Ко мне домой, — бросаю коротко.
— А как же квартира, которую вы для меня сняли? У меня маленькая дочь. Завтра утром я должна вернуться к ней.
— Она временно поживет у твоих родителей. До этого же жила? — вперив в неё убийственный взгляд, веду на выход.
— Я к вам не поеду, — протестует дрожащим голосом.
Останавливаюсь у кассы. Всем своим напряженным видом даю понять — шутки кончились!
— А у тебя нет выбора, Малышева, — склонившись к её виску, негромко осведомляю. — Я не люблю шантаж. Я категорически его не приемлю. И если тебе дорога твоя дочь, делай, что я скажу. Поздно метаться после того, когда бросила мне вызов. Я его принял и пойду до конца…
Глава 8
Руслан
— Доброе утро, Руслан, — увидев меня в дверях, домработница приступает варить кофе.
"
"— Доброе, Ольга Павловна, — отвечаю, подходя к шкафчику, где нахожу панадол.
— На тебя посмотреть, так и не скажешь, что оно доброе.
— Дан у себя? — закидываюсь таблеткой.
После вчерашнего ужина долго не мог уснуть. Большую часть ночи медитировал на потолок, прокручивая в голове заявление Лизы. А сегодня голова раскалывается, будто с похмелья. От тупой, бьющей в виски боли. Невыносимо, что готов её оторвать.
— Приехал полчаса назад.
