И оно намного сильнее любых здравых предрассудков.
Когда она успела испортиться?
Хотя мне плевать. Сексуальная раскрепощенность супруги, её готовность к экспериментам слишком сильно заводит. Такая Маша мне определённо больше нравится. Она — восхитительная женщина. Лучшая в мире мать. Идеальная жена. Она будто создана лично для меня. Создана, чтобы её любить и лелеять.
Даю ей пару минут. Этого времени достаточно, чтобы принять решение. И пока Маша допивает своё просекко, я оцениваю небольшую террасу взглядом. Нахожу самый укромный уголок, заставленный декоративными растениями и кустами.
Ночью это место скрыто полумраком. Напоминает островок уединения. Здесь, за садовой ширмой нас вряд ли кто увидит.
Зажигаю сигарету и ныряю за угол ресторана в темноту. Облокачиваюсь на балюстраду. Курю. На улице прохладно, но тело внутри и снаружи пылает адским огнём. Маша умеет разводить пожар, от которого никакой декабрьский воздух не спасает.
Расстёгиваю на рубашке ещё одну пуговицу, замечая, как она выходит на террасу.
Остановившись у захлопнувшейся двери, ищет меня горящим взглядом.
Матерь Божья…
Глядя на неё, я всё ещё забываю дышать.
Красивая до безумия. Роскошная, сексуальная, стройная женщина в чёрном соблазнительном платье, которое непристойно льнёт к изгибам бёдер и груди, дразнит мужское воображение. Его так и хочется с неё сорвать.
— Потерялась? — отзываюсь из темноты, делая глубокую затяжку.
Маша едва заметно вздрагивает. Услышав мой голос, поворачивает ко мне лицо, замечает огонёк сигареты.
Быстро сориентировавшись в пространстве, уверенным шагом подходит ко мне."
"Тушу бычок, выбрасывая его в сторону. Надеваю на неё свой пиджак и притягиваю за тонкую талию к себе. Обхватив пальцами затылок, врезаюсь губами в губы. Целую пошло и глубоко, распаляясь с каждым мгновением сильнее. Трахаю языком её рот. Маша отвечает с такой же страстью. Сосет мой язык своими губами. Нас обоих от этого ведет. Врываюсь в неё жаднее и глубже, зарываясь пальцами в мягких волосах, сжимаю их в порыве страсти.
Она сходу дрожать начинает. Стонет мне в рот. Моему языку так хорошо в ней, так сладко и приятно, что остаткам самообладания и здравомыслию приходит конец.
— Хочу твой член… — выталкивает она, когда я с трудом отрываюсь от её влажного рта.
Не сдерживаюсь. Толкаюсь раскаленным пахом ей в живот.
— Помочь, или ты сама справишься с ширинкой? — прохрипев, я продолжаю покрывать короткими поцелуями её пылающие щёки, шею, ключицы, ложбинку разгоряченной груди.
