Всё окей!"
"— Окей??? — супруга шокировано округляет глаза. — Как же у тебя всё просто, Исаев! Захотел наорать — наорал. Решил прогнать — прогнал. Задумал вернуть меня — согласия не спрашиваешь! Мне рожать запретил, а сам ждешь наследника от суррогатной матери! Полгода не прошло после моих похорон, как ты его спланировал! Ты нормальный?
— Идём. У нас будет целая ночь это выяснить.
— Я больше не собираюсь с тобой спать!
— Я имел ввиду конструктивный диалог, — поясняю, выходя первым из тачки.
— Отлично! Ты даже сейчас не даёшь мне право выбора, — шипит напряжённо, хватаясь за протянутую ладонь.
— Ты воспользовалась им одиннадцать месяцев назад. Теперь я буду решать за нас двоих. Если ты имеешь что-то против, мы можем обсудить это с моим адвокатом.
Вытащив жену из салона, подхватываю на руки. Не могу отказать себе в таком удовольствии. Пусть шипит, рычит, ругается матом, колотит меня… орёт… кусается… Да плевать! Я знаю одно: люди, желающие изменить свою жизнь к лучшему, должны начисто отрезать прошлое.
— Рус… Ты! Ты! Да ты…
— Я! И я намерен вернуть семью. Я хочу увидеть детей, и никто мне не откажет в этом праве.
Глава 37. Сыночек и лапочка дочка
Руслан
— Проходи, — Гера пропускает нас с Машей вперёд.
Заношу супругу в его дом. В гостиной тихо, тепло и уютно. Горит камин. Напротив дивана стоят две детские электрокачели. Осознаю чьи они и сердце ёкает. Пускается вразнос…
На кофейном столике находятся соски и бутылочки с остатками молока, упаковка влажных салфеток, пара чистых подгузников.
В воздухе витает особенный, вкусный аромат. Пахнет пудрой и ванильным мороженым, как Машина грудь. Сладкий аромат младенцев буквально топит в нежности, действует на мозг, пленит, лишает силы в ногах, ощущается под кожей и в животе лёгкой щекоткой.
— Решишь поговорить, я буду в своём кабинете, — добавляет Гера, отвлекая меня от исследования чужой обстановки. — А лучше завтра, Руслан. Отправляйтесь-ка отдыхать. Сегодня для всех выдался тяжелый день. Всё необходимое Тома подготовила для вас в детской.
— Гер, а папа где? — волнуется Маша, комкая в ладони воротник своей шубки.
— У себя. Кажется, уснул. С детьми немного умаялся, — снимая с себя пальто, Астафьев скрывается в кабинете.
Ночевать у Геры я отнюдь не планировал. Только по этой причине меня до сих пор бомбит. Но желание увидеть своих детей сильнее любых предрассудков.
Завтра же заберу их домой. Завтра же!
— Ладно, Рус… — напрягшись, Мария пробует освободиться из моего хвата.
