Договорились?
Глядя на Марию, снова выуживаю телефон. Набираю номер Ромы.
— Я не поеду, — Маша неуверенно лепечет, пытаясь отстраниться от моей груди. — С тобой никуда не поеду…
— Поедешь, — крепче вжимаю её в себя. — Алло, Ром, подгони тачку к парадному. Я подойду через минуту.
Глава 30. Паника
Маша
Боже… Боже… Нет. Нет. НЕТ!
Что я натворила?
Зачем позволила себя целовать?
Зачем отвечала ему? Зачем?
Вынырнув из сладостного марева, начинаю паниковать.
Тело до сих пор потряхивает, как после пережитого крушения самолета.
У меня кружится голова. От противоречивых эмоций дрожат коленки. Ничего не соображаю. Мозг превратился в кисель.
Господи, что он со мной делает? Я же рядом с ним теряю рассудок. Превращаюсь в безвольную куклу. Творю дичь…
Куда мы с ним поедем? К нему домой? Ну уж нет! К нашим детям? Тем более «НЕТ!» Только не сейчас. Не с ним! Я не могу. Я не готова!
— Я с тобой никуда не поеду, Руслан. Отпусти меня. Мне нужно связаться с Георгием, — в который раз пробую отодвинуть от себя напряжённую груду горячих мышц.
Нихрена не выходит. Он же локомотив. Если прёт — то напролом. Но я всё равно не намерена сдаваться. Буду отвоёвывать свободу до последнего.
— Нет необходимости, — обрубает муж, пряча свой телефон в карман. — Мы с ним всё обсудили.
— Вы? С ним? — в панике округляю глаза. Не верю, чтобы Гера предал меня, отдав на растерзание Руслану. Сейчас шок у Исаева схлынет, и я снова увижу монстра… — Интересно, что именно вы с ним обсудили?
Бог свидетель, я пытаюсь сохранять спокойствие, но по моему виду этого не скажешь.
Я всё равно сильно нервничаю из-за того, что не в силах предвидеть его дальнейшую реакцию. Не знаю, что взбредет Исаеву в голову в следующий момент.
Он же… Он же практически невменяемый…
— Чего ты боишься, Маша? — Руслан считывает мои тревоги, заглядывая в глаза. — Или кого? Меня? Или, может быть, Астафьева, которого ты сильно подставила, и теперь у него не осталось выбора, кроме как вручить тебя мне лично в руки?
Не верю, что это правда…
Он лжет.
Пытается вывести меня на эмоции. Гера не мог. Не мог струсить. Или не захотел разжигать войну?
Вспоминаю прискорбную судьбу Соболя, и меня бросает в дрожь."
"— Дай пройти! — предпринимая последнюю отчаянную попытку вырваться из цепких рук мужа, толкаю его в грудь, но результат становится плачевным. — Вы вдвоём не можете обсуждать вещи, с которыми я не согласна! Так нельзя! Со мной так нельзя! — кричу я, мгновенно оказавшись перекинутой через мужское плечо.
