Душу наизнанку ей вывернуть. Чтобы не несла эту гребаную ересь!
Какая, на хрен, ошибка? Что значит «не должны были»? Сама же нарывалась не единожды на встречу, а сейчас заявляет об оплошности?
Сука! Второй попытки сбежать от меня я тебе не дам. Не надейся, сумасшедшая ведьма. Даже не проси.
Замечаю косые взгляды в нашу сторону.
— Потанцуем? — не дожидаясь ответа, целенаправленно увлекаю жену в круг вальсирующих пар, дабы не привлекать к нам излишнего внимания публики. И так слишком долго пробыли в оцепенении у всех на виду.
Нежностей к Марии не проявляю. В данный момент это выше моих сил. Нутро в двойной узел завязано. Перебьётся!
— Давай без танца. Прошу… Руслан.
Её голос всё ещё действует на меня губительно. Отвык я от него. Почти год по ночам я общался с тишиной. Почти год, мать её, я не слышал, как она произносит моё имя. Как проговаривает его. Как лелеет на языке.
К херам всё!
Думаю о её жестоком поступке, и ярость выжигает всё человеческое внутри.
Меня, блять, нехило потряхивает.
Словно держусь за оголённый электрический провод, а не за талию любимой жены.
— Это мой бонус за покупку, — не церемонясь, напоминаю ей.
Останавливаемся в центре. Вынуждаю Машу опустить одну руку мне на плечо, вторую руку захватываю своей ладонью. Такая же хрупкая, какой я её запомнил.
Отмечаю по-прежнему изящную кисть с длинными пальчиками. Не разрывая зрительного контакта, целую их лишь потому, что вспоминаю, как она едва не порезала осколками ладошку.
Вздрогнув от прикосновения моих губ, Маша на секунду прикрывает глаза.
От этой неподдельной реакции, заряженной чувствами, у меня к херам сносит башню. Кровь в теле превращается в горный бурный поток, вынуждая сердечную мышцу работать на максимум и трещать по швам. Словно в сердце всадили мощную дозу адреналина.
Меня как и прежде от неё ведёт. Только в этот раз сильнее во сто крат. С ещё большей одержимостью притягивает.
Ну что ж, любимая, поехали…
Полный оборот в два такта с тремя шагами в каждом. Ничего сложного.
Справимся. Покружимся в вальсе. Делов-то…
— Нам не обязательно позориться, — выцеживает она, подстраиваясь под ритм моих шагов. — Боже, я сто лет вальс не танцевала.
— Нет уж, дорогая, я намерен получить свой приз. Подвязку можешь оставить себе, — мой голос на эмоциях жестче становится. — Ты в ней шикарно смотришься. У многих на тебя встал…
Сделав невозмутимое лицо, начинаю плавно кружить Марию по залу.
Да. Ревность, она, сука, такая. Если режет, то по живому.
