Есть понимание, что так – правильно, что это – единственно верная вещь, которую обязательно надо сделать. Чтоб добиться своего.
С Веснушкой именно так все срабатывало.
Голова вообще не включалась.
Только инстинкты. Только потребность глубинная взять свое, забрать, запрятать. Пока не отобрали. И чтоб не отобрали.
Он так и сделал.
И Веснушка, полностью с ним на одной волне, не сопротивлялась. По крайней мере, серьезно не сопротивлялась.
Ее неуверенность, ее замешательство Черный принял за страх чего-то нового, неизведанного.
И потому лишь усилил напор. И потом, уже в постели…
Черт… Да она же вся мокрая была! Она же хотела! Она же чувствовала то, что и он! Сто процентов!
И потому, когда затормозила его, когда сказала «нет»… Он просто не поверил. Решил, что надо поуговаривать. Она хочет этого, чтоб уговорили.
Да ему и не западло!
Остановиться в такой момент он просто не мог. Только не с ней! Не с ней!
Усилил напор, шепча какие-то сбивчивые жаркие глупости, уговаривая так, как никогда ни одну женщину не уговаривал, убеждая, рассказывая, как им хорошо будет.
И не прекращая добиваться своего, расстегивая, разматывая, распаковывая свой охренительный суперприз.
Второе «нет», прозвучавшее, когда уже он до кожи ее добрался, до животика гладкого, с пирсингом в пупке! ( Он знал, знал!)
Не отрезвило. Нет. Пирсинг захотелось облизнуть. Прикусить.
Пальцами он уже давно нащупал с трусиках Лены все, что ему надо, и теперь умело играл, стараясь распалить, заставить забыть ложный стыд, или что там у нее было такое, из-за чего она «нет»кала.
И потому , увлеченный, он не сразу осознал третье «нет». И причину этого «нет».
А , когда осознал… Пожалуй, это было единственное, что могло остановить в такой момент.
Но не остановило.
Потому что Веснушка, горячая, распаленная, до безумия красивая, лежала под ним, упиралась тонкими руками в плечи, смотрела со страхом… И ожиданием.
Веник неверяще еще раз оглядел ее. Нет. Ни одного изъяна. Вообще.
Они там, в Европе своей, совсем дебилы, что ли?
И не нашлось никого, кто бы захотел? Или… Все дело в том, что сама Лена не хотела? Почему? Для кого себя берегла?
В мыслях зрел очевидный и охерительно приятный для самолюбия ответ, но Веник все же не был дураком.
По крайней мере, настолько дураком.
И , в принципе, причина произошедшего была ему нахер не важна. Не интересна."
"Потому что судьба, сучка проклятая, в этот раз расщедрилась на подарок.