Когда адвокат появился, он надел тёмные очки и вновь открыл портсигар. Достав единственную папиросу, Ардашев принялся разглядывать внутренний рисунок. Потом защёлкнул крышку и передал дорогую вещицу хозяйке.
— Уберите его от греха подальше. Не дай Бог пропадёт ещё.
— Я замкну его в ящике стола. Так будет надёжней… Могу я задать вам один вопрос?
— Извольте.
— Скажите, появились ли у вас какие-нибудь соображения в отношении самоубийства и пропавших денег? Мне кажется, что эти события связаны.
— Действительно, в смерти вашего мужа много странного и, на первый взгляд, необъяснимого.
Чтобы всё понять, мне нужно время. Я никогда не высказываю гипотезы. Это удел гадалок. Не обессудьте. Надеюсь, моё расследование не продлится долго. О его результатах вас известит доктор Нижегородцев, — убирая очки, проговорил Ардашев."
"— Я вам бесконечно благодарна за то, что вы всё-таки взялись за расследование. Вот возьмите деньги, — проговорила вдова и протянула толстую пачку ассигнаций.
— Денег я не возьму, поскольку помочь вам меня просил мой друг доктор Нижегородцев.
Да и благодарить меня пока не за что. Честь имею. Ещё раз примите мои искренние соболезнования.
Слегка поклонившись, присяжный поверенный проследовал в переднюю, а затем и на улицу. Свободный извозчик стоял рядом с домом.
Уже в санях адвокат решил навестить здешнего мастера по изготовлению экслибрисов. Его контора располагалась на Хопёрской улице.
Присяжный поверенный достал коробочку любимого монпансье «Георг Ландрин» и отправил в рот зелёную конфетку.
А снег всё падал, и посыпанные песком тротуары снова обретали зимний вид. Перед глазами мелькали одноэтажные дома Александровской улицы. На крыше особняка гласного думы Черкасова сидел ворон и грозно каркал. «Плохая примета. Значит, в доме скоро будет гроб», — пронеслась шальная мысль, извлечённая памятью из далёкого детства. «Нет, так не пойдёт. Что-то я совсем раскис. Нужно выкинуть из головы всякие вздорные небылицы. Мир материален, и, стало быть, всё поддаётся логическому объяснению.
Что же касается самого дела, то, надо признать, я запутался в его лабиринтах», — подумал он как раз в тот момент, когда извозчик остановил лошадь у конторы изготовителя экслибрисов.
III
Арсений Самсонович Сорокодумов уже перешагнул пятый десяток и был отмечен как полнотой, так и сединами. Будучи художником, он славился не только мастерством изготовления книжных знаков. Талант сего мужа простирался шире.
