— А что? Прозвучало крепко, — козырнул шляпой демон.
Хаджар устало покачал головой.
— И сколько мне?
— Я тебе что, целитель придворный? — возмутился Хельмер. -Ваше Высочество, принц Лидуса, вам может еще парфе на завтрак подать?
— А еще другом назывался, — хмыкнул Хаджар."
"Хельмер продемонстрировал ему тот же жест обитателей Моря Песка.
Они снова немного помолчали.
— Три недели, — произнес, наконец, Кошмар. — Может месяц. Но не больше. Затем неосознанное Правило разрушит сперва твое энергетическое тело, а затем физическое просто не выдержит местной атмосферы и тут же испарится… А это он неплохо разыграл.
Удачно подстроил… Классическая вилка… и как я её только проглядел…
— Подстроил… кто? — ухватился за оговорку генерал.
Хельмер сверкнул в его сторону глазами, после чего поправил шляпу и со словами:
— Пригнись, — исчез во тьме.
Хаджар тут же упал в снег и как раз вовремя, потому как уже через мгновение в том месте, где была его голова, просвистела рыжая молния.
Глава 1744
Хаджар повернулся в сторону, откуда прилетела молния и замер. Он ожидал увидеть все, что угодно. От особого умелого следопыта, сумевшего столь быстро вычислить их запутанные следы, до посланника Бога Войны Дергера, но вместо этого…
Над одним из заснеженных горных пиков заклубились вихри ожившей, масленной тьмы. Закипающей водой они пузырились на поверхности реальности, пока из их тягучего плена не вырвалась сверкающая в великолепии своей первобытной ярости Грозовая Птица.
Дикий Бог. С размахом крыльев в десятки метров, она вцепилась когтями в вершину когтями и прокричала, призывая свою названную сестру — медленно бредущую в их сторону бурю.
От вида предвестницы штормов захватывало дух. Но той показалось мало вызванного в сердце воина невольного восхищения, и она расправила могучие крылья, словно царевна, правящая всей горной цепью, раскинула в стороны подолы мантии.
Внешне Громовая птица напоминала орла, но истинная сущность создания являлась ожившей сутью молнии.
Воздух трещал и гудел от электрической энергии, излучаемой криком птицы, а каждое её перо словно застывшая молния, одновременно прекрасная и смертоносная.
Тело Дикого Бога обернулось калейдоскопом цветов и каждый оттенок в нем сверкал мазками грозовой ярости. Голубой, оранжевый и серебристый цвета переплетались, создавая завораживающий танец света и энергии, пульсирующий вдоль силуэта птицы.
