За почти полтора века знакомства все уже давно успели уяснить, что Безумного Генерала и Падающую Звезду связывали отношения крепче дружеских, но столь же далеких от романтических, как Лидус от Северных Гор.
— У тебя сердце бьется тяжелее обычного, — прошептала Лэтэя отстранившись.
На белоснежной коже её прекрасного лица пылали отпечатки мороза в виде румян на щеках. Золотые волосы цвета шлейфа, оставленного стремительной кометой, сплетены в тугую косу. А глаза сияли светом ночного неба.
Но не того холодного и отстраненного, что с рождения сопровождал Хаджара в путешествиях, а другого.
Почти родного. Заставляющего вспоминать о Элейн.
Как она там спустя все эти годы? Сколько у неё детей? Смеется ли она все так же, если ей в лицо сдуть семена одуванчика. Боится ли собак. Ходит ли к озеру, где в центре стоит дерево и куда, когда-нибудь вернется Хаджар.
Ведь он дал ей обещание…
Но…
Верит ли она ему?
И, что самое важное, верит ли он сам себе?
Хаджар снова посмотрел по ту сторону Ледяных Лестниц — входа в пределы гор.
Прежде он думал, что каждый следующий его шаг ведет все ближе к дому, но сейчас… сейчас ему казалось, что с каждым разом он лишь удалялся.
Высокое Небо… даже со всем своим могуществом и тропами ветром, ему потребуется не меньше года, чтобы вернуться обратно.
— Хаджар… не пугай меня, пожалуйста.
Генерал вздрогнул и улыбнулся. Надеялся, что убедительно.
— Прости, Лэтэя, — покачал он головой. — Просто задумался немного и…
— Готовы? — перебил его полу-рык Арнина. — Тогда выдвигаемся.
Бармен прав и шторм приближается — не будем терять время.
Волк, взявший на себя роль проводника, шагнул через арку первым, а за ним поспешил и Хаджар.
Так и начался их путь.
Дархан ступал по горным тропам под аккомпанемент тихой поступи Небесных Лисов, следовавших за ним по пятам. В отсветах яркого солнца меха отряда переливались эфемерными оттенками, порождая едва заметный взгляду танец красок на снегу. Вот уже в который раз они вместе шли по местным извилистым тропкам, прикрывая лица от сурового встречного ветра, режущего кожу острыми льдинками.
И вот уже в который раз Хаджар не уставал восхищаться снежными вершинами, древними гигантами, возвышавшимися вплоть до самого горизонта.
И, как и всякий раз в горах, перед внутренним взором генерала нити воспоминаний о другой жизни свивались полотном призраков томящейся души.
Он мысленно переносился в те времена, когда служил родному королевству и вел своих людей через горы Балиума.
