— Это была хорошая битва, генерал, — в комнату вошел Старик, даже не думавший снимать с себя покров теней. — Благодаря нашему поединку, я смог, наконец, осознать Правило и теперь, убив тебя и получив от Нарнира знание о силе Души, мне не составит труда легко пройти по ступеням Бессмертного и подняться на Седьмое Небо."
"Сквозь дымку боли и потери крови Хаджар смог поднять голову, его взгляд устремился вверх. Через отверстие в потолке он увидел бескрайние просторы неба, красота которого резко контрастировала с гнетущей темнотой камеры.
Степенно плывущие сквозь синеву облака, казалось, взывали к нему, убаюкивая, как это некогда делала мать.
Арнин, Шакх и Артеус ошибались.
Старик не предал горцев ради Северных Земель или силы Души. Он предал их, чтобы стать богом.
Что за глупость… какой человек, в здравом уме, захочет отказаться от человечности ради божественности и…
Хаджар чуть скривился от боли.
Облака…
Они казались далекими маяками надежды, обещанием чего-то большего за пределами камеры, в которой он теперь находился словно в плену.
— Прости, я не смог рассчитать силы при первом призыве Правила, — развел руками старик, вставший рядом с поверженным генералом. — Не уверен, что твои друзья выжили. Сделка с Нарниром включала лишь тебя, так что… их смерть не на моей совести.
Хаджар хотел что-то ответить, что-то сказать, но… не смог. Сил не было даже на то, чтобы пошевелить кончиком пальца, не то, что гортанью и языком.
Он лишь лежал и смотрел на небо, раскинувшее перед ним свои объятья.
Сколько раз он уворачивался от цепких когтей костлявой старухи… сколько раз его меч заканчивал путь героев. И все ради того, чтобы самому пасть от руки совсем не того, кто думает о всеобщем благе и готов собой пожертвовать.
Нет, Старик был простым алчным до силы адептом. Глупцом, решившим, что обретет счастье или покой, если достигнет Седьмого Неба и займет место среди богов.
Как же он ошибался.
Боги… даже бесплотнее теней. В них совсем нет жизни. Смеха. Радости. Печали. Всего того, чего оказался лишен и Хаджар в своей бесконечной войне, где не было места ничему, кроме стали и боли.
И в какой-то момент Хаджар научился отличать оттенки этой боли. Находить в ней напоминания о том, что за границей его мирка из похоронных костров и лязга металла, есть другой мир. Мир других людей.
Тех, кто благодаря таким, как Хаджар, может жить. Заводить семьи. Любить. Печалиться. Делиться воспоминаниями. Ходить друг другу в гости. Хвастаться успехами детей.
