Почувствовав, как существо проседает под атаками, Албадурт нанес последний, решающий удар, его топоры вспыхнули светом ярких, огненных рубинов из самого сердца родных гному гор.
Сила удараАлбадурта, подпрыгнувшего под самый потолок комнаты, была подобна извержению вулкана, волна плотного, и в то же время жидкого огня и самой сути ярости природного разрушения обрушились на потрескавшуюся защиту голема.
За спиной гнома в это мгновение появились очертания пылающего вулкана, а Хаджар ощутил легкое дуновение Правила.
Куда меньше, чем даже те крохе, что имелись у него самого, но, все же — Правила.
В крещендо льда и пламени голем попытался призвать лед и камень, но окутанный пылающей лавой, так и не смог поднять рук и оказался окончательно повержен.
Его останки разбитой пургой разбросало по камере. Когда отголоски битвы стихли и пыль осела, Албадурт не выглядел триумфатором.
По его щеке скатилась исчезнувшая паром слеза. Он поклонился груде камней и не разгибался до тех пор, пока ледяные глаза создания окончательно не померкли.
После этого гном, на чьем теле потухли руны, прислонился к стене и сполз вниз. К нему тут же подбежали Лэтэя с Артеусом и, прислонив к губам флягу, влили в рот немного алхимической настойки, а затем заставили проглотить несколько пилюль.
Хаджар подошел к другу и сжал плечо. Гном ответил коротком кивком. Им не требовались слова, что понять в этот момент друг друга.
Генерал уже видел подобное. Орк по имени Степной Клык — его давний друг, да будет его охота достойной, порой выглядел так же, когда вспоминал потерянные его народом святыни и то, как орки постепенно уходили в прошлое.
Гномы Рубиновых Гор — последние гномы Безымянного Мира. И сейчас, своими собственными руками, Албадурт отправил в прошлое ту тонкую нить, что связывала их с предками.
Хаджар покачал головой.
Какие бы цели не преследовал Горшечник, он явно не разменивался на средства. Как и Примус. Как и Санкеш. Как и Император Морган. Как и Чин’Аме. Все те, кто были готовы жертвовать другими и, что самое важное, собой ради, по их мнению, благих целей.
Хаджар посмотрел на свои ладони.
И все они оказались разбиты о его клинок. И ни один из них так и не смог принести этому миру радости покоя и справедливости."
"Кем это делало генерала? Как назвать того, кто всю свою жизнь посвятил уничтожению героев, готовых положить все на алтарь всеобщего блага…
Делало ли это его…
— Хаджар.
Он вздрогнул и посмотрел на Лэтэю.
