Я недоуменно посмотрела на него:
– Что это?
Даррен протянул мне листы:
– Это единственные записи, случайно обнаруженные в покоях Эммы. Сама понимаешь, прочитать их не может никто, кроме наян, знающих ваш язык. А таких на Таррине – раз-два и обчелся, и уж тем более тех, кому можно доверять.
Надо же, какое признание! Листов было немного, но, прежде чем прочесть, я подняла глаза на мужа:
– А ты сам не можешь?
– Ты слишком многого от меня хочешь, Колючка, – усмехнулся он. – Сыновьям наян, если ты помнишь, не передается их магия.
То, что я получил регенерацию, скорее исключение, нежели правило, и ваш язык мне недоступен. Возможно, дело в том, что мой отец был метаморфом, и его магия смогла как-то перетянуть часть ваших родовых способностей, но не все же!
Я с интересом уставилась на него:
– Ну, не только регенерация, допустим, по сравнению с братом твоя внешность… кхм. – И замолчала, увидев задорную улыбку мужа. – Не знаю, как выглядел ваш отец, но Мартину похвастаться нечем, уж прости.
– Милая, да это комплимент! – восхитился Змей.
– Тебе показалось, – фыркнула я, усаживаясь в кресло и углубляясь в записи Эммы.
Через несколько секунд для меня не существовало ничего, кроме бабулиных откровений. Они оказались чем-то средним между продолжением ее книги и личным дневником. Если книга в основном состояла из рецептов и веселых пометок Эммы, то эти записи содержали и заклинания, и некоторые мысли бабули о случившемся. Судя по датам, листы были заполнены сразу после того, как бабуля встретила меня в атриуме.
Видимо, она просто не успела их спрятать.
Во-первых, я сразу наткнулась на подробный рецепт лекарства для лорда Ферта. Невероятно сложный, только перечисление компонентов занимало половину листа, но основным, разумеется, была кровь метаморфа. По-видимому, Мартин не обманул, и бабуля готовила зелье, способное превратить оборотня в человека. Но возможно ли это? Ведь если Ферт был рожден таким, его сущность не изменить… А если не рожден? Тогда кто и когда сделал его оборотнем? К сожалению, бабуля ничего об этом не написала, но ее упорство в поиске наталкивало на мысль, что бывший ректор не принадлежал к этой страшной расе.
Укушен? Кем и когда? Кажется, вопросов было больше, нежели ответов.
Кроме этого, я разжилась парой интересных рецептов заклинаний – моя любимая молния, благодаря которой я получила прозвище от Змея, была расширена, дополнена взрывным компонентом и получила удесятеренную силу.
