Магические лавки уже закрыты?
– Откроем, – твердо пообещал Даррен. И я поняла, что точно откроет, сделал же он браслет Берту за ночь. Кстати, золотой ободок красовался на запястье полудракона, и тому приходилось постоянно поддерживать его – для человеческой руки он был явно великоват.
Эмма быстро начиркала что-то на бумаге и отдала принцу. Едва Даррен скрылся за дверью, я повернулась к Берту.
– Ты же отнесешь туда зелье?
Он кивнул с самым серьезным видом, но тут вмешалась бабуля.
– Два зелья. И не перепутай, кому отдавать, впрочем, я их подпишу.
– Ни в коем случае! – прошипела я. – С тебя станется в зелье для Питера подсыпать что-нибудь такое, что навсегда заберет у него магию, если на месте не прикончит!
Эмма с интересом уставилась на меня:
– И в кого ты такая умная?
– В тебя!
– Ах, да, все время забываю, – отмахнулась она, усаживаясь на пол перед котелком. Я едва не зарычала, а Берт смотрел на бабулю с все возрастающим изумлением. Мне так хотелось побольше узнать у друга о путешествии в Драконьи горы, но вдруг поняла, что перестала воспринимать какую-либо информацию.
Сегодня был и правда очень тяжелый день.
Даррен вернулся спустя несколько минут с небольшим свертком.
– Не спрашивай, – отрезал он, отвечая на удивленный взгляд Эммы. – Здесь все, что ты просила.
Та решила больше не испытывать судьбу, забрала требуемые ингредиенты и приступила к варке зелья, пообещав, что оно будет готово в течение часа. Змей удовлетворенно кивнул, а затем сделал шаг к Берту и протянул ему руку.
Тот осторожно пожал его ладонь.
– Спасибо тебе, – с чувством произнес Даррен. – За все, что сделал, и за то, что сделаешь. Альяна найдется, я обещаю.
Берт грустно улыбнулся, а Змей подошел ко мне, взял за руку и потянул за дверь. Кажется, я догадывалась, что сейчас услышу…
– Знаешь, теперь не вызывает сомнений тот факт, что нападение на наших родителей совершил Оттен, – задумчиво сказал он, едва мы остались одни. – Ведь магом он не был, и пересечь границу Заброшенных земель для него проще простого.
А вот почему не удостоверился в том, что они мертвы, не понимаю. Неужели совесть взыграла? Ладно, что теперь гадать, правды мы уже не узнаем. Я отправляюсь во дворец к Мартину, разговор предстоит серьезный. Прошу тебя, никуда не выходи из дома, охрану я усилю.
Я подняла голову, вглядываясь в сверкающие родовой магией любимые глаза:
– Ты думаешь, что…
– Пока ничего не думаю, но убедительно прошу послушаться меня.
– Я постараюсь, – кивнула.
