Что ж, мэтресса Бьорн, озвучьте свою просьбу, а я подумаю, что смогу сделать для вас, вашей семьи или за кого вы там намерены хлопотать?!
Последние слова он буквально выдохнул с яростью и злостью, а красивое лицо обезобразила хищная издевательская ухмылка.
Неужели, он подумал, что я…
— Вы полагаете, что я намерена вас использовать? — ахнула, и даже присела на краешек кресла, ибо от посетившей мысли, ноги отказывались держать.
Никто и никогда не говорил еще мне ничего столь оскорбительного, возмутительного и унизительного.
Герцог же в этом преуспел. Стыд к происходящему боролся во мне с жалостью к Демиану. Как же много людей пользовалось его расположением, сколько женщин хитрило, выманивая награды для себя и родни! А был ли вообще кто-то, на чью помощь и искренность мог надеяться герцог?
— А разве нет, Лисси? Разве ты не намерена меня использовать? — Демиан подозрительно прищурился.
Гори в бездне, Рорк! Жалость? Забудь! Ты достаточно силен, чтобы суметь себя защитить.
Кроме того, закален в боях и дворцовых интригах. Я же не смыслю в них совсем ничего, а ты… Ты посмел меня обидеть, снова не выслушав и не разобравшись в ситуации.
— Нет! У меня и в мыслях ничего подобного не было. И, знаете, пожалуй, я не стану вам ничего говорить, а просто выслушаю все, что вы намеревались мне сказать!
Я поднялась на ноги и посмотрела прямо в глаза герцогу.
— Так зачем вы меня сюда вызвали в столь поздний час, лорд куратор?
— Я не видел тебя несколько дней, Лисси…
Рорк двинулся ко мне, и пришлось выставить перед собой руки, чтобы не дать ему добраться до меня.
— Стойте, где стоите, ваша светлость!
— Хорошо… — сдался Демиан, не дойдя пары шагов. — Хорошо, девочка… Хорошо… Я останусь здесь и не подойду к тебе. Но ты… Ты все же озвучишь мне свою просьбу!
— Не было никакой просьбы! — выпалила я. Сердце разрывалось на куски от щемящего одиночества.
Душа так хотела оказаться рядом с мужем, но разум… Разум предостерегал и умолял оставаться на месте. — Не было никакой просьбы. Я всего лишь хотела попросить вас прислушаться к себе, и ответить, что на самом деле вы ко мне чувствуете. Не мне ответить, ваша светлость. Себе!
— Значит, себе?! — произнес герцог, и пятерней заправил в прическу выбившуюся прядь.
— Да!
— Отлично! — воскликнул он.