Их маяк был сложным нагромождением всевозможных геометрических фигур: «ежей», решеток, труб, конусов, плоскостей, коленчатых рычагов и сотен других мелких деталей, создающих необычный пространственный рисунок, который, тем не менее, не был бессмысленным, но подчинялся иной, отличной от человеческой, логике и мироощущению. Многие детали светились, а в глубине выпуклых полушарий на концах гофрированных шлангов, похожих на фасетчатые глаза насекомого, мигали огни голубые, желтые, зеленые, оранжевые.
Мигали с разной частотой, как подметил Забара.
Обошли маяк кругом. Ни одного следа, холодная серо-белая поверхность скалы была девственно чистой, орилоухцы знали свое дело и построили маяк без единого нарушения экологической этики.
— Желудок, — нарушил молчание Забара.
— Что? — удивился Грехов.
— Похоже на желудок, оперированный и выброшенный за ненадобностью.
Габриэль улыбнулся, оценивающе глядя на маяк.
— Что-то в этом есть. Вероятно, орилоухцы не придавали большого значения эстетике своих изделий. Вы когда-нибудь видели орилоухца?
Забара отрицательно качнул головой.
— Вообще-то странная раса. Непонятно, почему они не идут с нами на контакт…
Грехов вспомнил, как впервые увидел орилоухца, мертвого. Было это семь лет назад, еще до экспедиции на Тартар. Крейсер Даль-разведки «Урал», в экипаж которого входил молодой Габриэль, открыл у Альфы Рыси планету, на которую в это же самое время пыталась высадиться экспедиция орилоухцев.
В реестре экологических типов планета значилась под индексом Ад-9, то есть имела природные условия, близкие к пределу Тагора — максимальной непригодности не только для колонизации, но и для исследования. Даже Юпитер, гигант Солнечной системы, был проиндексирован по шкале Тагора как планета типа Ад-4.
А тут Ад-9! И все же орилоухцы пошли на планету, невзирая на вежливый совет командира «Урала» не рисковать понапрасну. Они разбились и не стали звать на помощь, хотя могли это сделать не раз. Неизвестно, что ими руководило, гордость или сложные расовые традиции. Когда спасательный отряд с «Урала» нашел их корабль, в живых не осталось никого.