Но Сереброва коробил сам факт того, что этот хрен приехал в клинику с его женой. Кто он вообще такой? Какое отношение имеет к Арине?
Вдоль позвоночника вдруг змеёй пополз ледяной холод. А что если его жена носила вовсе не его ребёнка? Что, если «мужик с работы» маячил рядом с нею не просто так?
- А может, всё объяснимо? - криво усмехнулся Ян. - Может, отец теперь вовсе не я?
Михаил двинулся к нему, на лице Арины появилось выражение крайнего недоумения, сменившееся болезненной гримасой смертельной обиды.
Серебров бы многое отдал в этот момент за то, чтобы жена подлетела к нему, выписала пару оплеух, обозвала так, как он того и заслуживал.
Но она лишь отступила на шаг, затем ещё на один…
И Ян ощутил, что та стена отчуждения, что стояла между ними до этого, - ничто по сравнению с тем, что он сам, собственными руками только что возвёл меж собою и Ариной.
- Добрый день, вы к Юлии Сергеевне?
Дверь кабинета, в который они направлялись, приоткрылась и из неё высунулось личико молоденькой медсестры.
- Мы к вам, - ответил за всех Михаил и, подойдя к Арине, бросил на Яна взгляд, по которому было ясно: самым верным станет сейчас просто уйти.
Что Серебров и сделал. И, похоже, понимание, что оставляет жену с чужим мужиком, и что сам просрал возможность быть в этот момент рядом, было самым меньшим наказанием из тех, которые он заслужил.
Часть 9
Отвратительная сцена в клинике до сих пор стояла перед глазами. С Михаилом мы её не обсуждали, он вообще проявил чудеса такта, когда просто дождался меня с консультации с врачом и, беседуя со мной о каких-то ничего не значащих делах, довёз до дома.
Хотя, беседовал, в основном только он. Я лишь рассеянно кивала в ответ, предварительно сообщив Мише главное - Кравцова мне поможет, но меня впереди ждёт действительно трудный путь.
Оказавшись дома, я сделала то единственное, чего мне хотелось с момента выхода из кабинета врача - просто легла в постель и уставилась в потолок невидящим взглядом. Сил словно бы не осталось, я ощущала себя особенно хрупкой и уязвимой.
Но как раз такой мне сейчас нельзя было быть от слова «совсем».
Тошнота накатила внезапно. То ли вернулся токсикоз, то ли просто организм так реагировал на нервное потрясение, я не знала.
Но когда бороться с приступом дурноты стало невозможно, я подскочила с кровати и побежала в ванную."
"Только этого мне не хватало, - было последней связной мыслью перед тем, как меня начало полоскать так, будто я была бельём в стиральной машинке, выставленной на режим «отжим».
