- Какая разница, как я его называл? - искренне не понял Ян.
Лицо Арины исказила притворная гримаса насмешки, которая теперь сплелась с отвращением. И вот оно -то как раз было совершенно искренним. И, пожалуй, стало тем самым отголоском, своего рода эхом того, что испытывал по отношению к себе и сложившейся ситуации Ян.
- Для меня разница есть. Ну, чтобы понимать, сколько у Вики этих самых партнёров. Дай подумать, - сказала жена и начала загибать пальцы. - О! Как минимум двое. А что? Это даже удобно. Начнёт рожать, а кругом целый взвод помощников.
Тужиться все втроём будете? Или из вас кто-то один на совместные роды поедет?
Серебров мысленно простонал. Арину заносило на поворотах, он был знаком и с этим её качеством, когда в периоды редких ссор жена всё же выходила из себя и начинала сыпать колкими фразами. Которые, тем не менее, к реальности никакого отношения не имели.
- Ариш… Всё не так. Я действительно отвозил Вику в клинику, когда она чуть не начала рожать раньше срока, но на этом всё…
- На этом всё! На этом всё, Серебров?!
Арина прокричала эти слова и вдруг, метнувшись к нему, начала колотить его руками по плечам, груди, даже лицу.
А он стоял, сцепив зубы и даже не предпринимал попытки закрыться.
- На этом всё?! У тебя постоянно «на этом всё»! Я с ней виделся дважды, но на этом всё! Я поехал с ней в больницу, но на этом всё! Хватит! С меня хватит!! Ненавижу - её и тебя! Я вас обоих ненавижу-у-у!
Она била его и била, а Серебров стоял, не двигаясь и даже не чувствовал боли.
Физической. Она была глубоко внутри, и, пожалуй, Ян мог уверенно сказать, что это ощущение можно было сопоставить с тем, что накрыло его, когда не стало Марка.
- Убирайся вон! - выдохнула Арина, перестав колотить его.
Отступила на шаг и её лицо исказилось гримасой страданий.
- Убирайся! Убирайся сейчас же!
Последние слова прозвучали так, словно это была мольба. И Ян им подчинился. Если бы жена продолжала угрожать, кричать, материться, в конце концов, он бы не вышел за порог своего дома.
Но Арина молила его, чтобы он убрался с её глаз долой.
Молила…
Открыв дверь и так и не подхватив сумки, Серебров ушёл. Тяжело оперевшись на стену спиной, прикрыл глаза и вздохнул. Он ошибался, когда считал, что это сопоставимо с болью от смерти брата. Пожалуй, так хреново ему не было ещё ни разу в жизни.
* * *- Арин! Арина-а-а! - позвала меня Ленка, с которой я выбралась выпить кофе следующим вечером.
С самого утра меня донимал звонками муж.
