Во-первых, от облегчения, во-вторых, - и это было совершенно контрастным ощущением - что мы будем говорить о том, что сотворил Ян.
- Мне Марина всё рассказала… Ума не приложу, как он на такое решился!
Рука свёкра рубанула воздух. Несмотря на то, что Владлен Борисович старался говорить тихо, я слышала в его голосе те нотки, от которых по спине моей побежали мурашки.
- Он у нас ночевал, ты не думай! - вступила в разговор Марина Алексеевна, и я горько усмехнулась.
Пожалуй, в сложившихся обстоятельствах, это последнее, в чём нужно было адвокатничать передо мной за сына.
Хотя, надо сказать, новости о том, что хотя бы в эту ночь Серебров не помчался к своей прекрасной Вике, меня отчасти успокоили.
- Я и не думаю, Марина Алексеевна, - посмотрев на свекровь, сказала в ответ.
Она присела рядом со мной и сейчас смотрела так, словно не понимала, о чём именно она должна говорить. Попытаться успокоить ещё хоть как-то? Просто поинтересоваться, не сдыхаю ли я от боли и горечи, пылающих в душе?"
"Между нами троими установилось молчание.
Лишь только стрелки часов на стене, отсчитывающие время, вклинивались в эту тишину, что сейчас казалась стерильной. Я чутко прислушивалась к тому, что происходило в нашей комнате, где осматривали Кира, но ничего не могла разобрать. Впрочем, совсем не беспокоилась за то, что Ян что-то сделает не так. К тому, что касалось участия в жизни Кирилла и нахождения Сереброва рядом с сыном, претензий у меня не имелось. Интересно, а для своего второго ребёнка он будет таким же хорошим отцом? Станет ли приезжать по первому требованию Вики, когда у её сына или дочери поднимется температура? Знает ли Ян вообще, кто у них с Плюсновой родится?
- Арюш… иди сюда, - позвал меня муж, и я встрепенулась.
Настолько глубоко ушла в свои переживания, что не сразу заметила, как Ян появился на пороге кухни. Сколько так просидела, пока родители мужа находились возле меня немыми стражами? Десять минут? Двадцать?
- Что-то серьёзное? Что там?! - всполошилась, вскакивая с места.
Метнулась к мужу, собираясь протиснуться рядом и побежать к сыну, но Серебров просто перехватил меня за предплечье.
На этот раз - бесконечно нежно и трепетно, словно в противовес тому, как делал это вчера.
Наши взгляды с Яном встретились. В глазах напротив я увидела то, от чего у меня перехватило дыхание - целый океан таких эмоций, что кислорода в лёгких не осталось. Боль, точно такая же, какую испытывала и я сама, страх, оторопь… Всё то, что сейчас, похоже, мы делили на двоих.
