- Это называется - с папой спокойнее, - с улыбкой ответила мужу.
- Ей уже год и два! Она не ходит!
- Она прекрасно ходит, - парировала я, наблюдая за тем, как Настя едва ли не бежит на детскую площадку. Ян едва поспевал за ней.
Сегодня у нас было знаменательное событие - Кирюха отправился в школу. И Серебров почему-то вбил себе в голову, что именно первого сентября должна самостоятельно пойти, а лучше сразу побежать, и Настя.
Порой мне казалось, что Серебров переживает из-за каких-то вещей, которые не укладывались в его нормы детского развития, потому что моя беременность дочерью была сложной.
Ну бывает же такое, что дети начинают ходить не в год, а в год и три? Бывает. А Яну отсутствие самостоятельности у Насти в этом вопросе казалось едва ли не катастрофой.
- Я так за вами не угонюсь! - посетовала, прибавляя шаг, когда Настёна припустила по дорожке бегом, так и держась за руку отца.
- С другой стороны, не опоздаешь на рейс.
Я снова посмотрела на часы. Волновалась, улетая от семьи, так, что коленки дрожали.
И хоть Серебров постоянно напоминал мне, что это всего лишь до завтрашнего вечера, и что они справятся, если оставить им запас молока, я всё равно переживала.
Мы с Кабицким выходили на новый уровень. Я вернулась к эскизам, едва Насте исполнилось полгода, и очень быстро поняла - Михаил теперь жаждет получить меня в полное пользование и на полную же ставку. Как профессионала, разумеется.
В тот момент меня очень поддержали муж и свёкры, дав уверенность в том, что я справлюсь, а они всегда помогут и возьмут на себя все хлопоты.
И вот теперь у нас должен был состояться первый грандиозный показ в Москве.
- Жаль, я пропущу ужин… Кир так ждёт празднования… - вздохнула я, когда Настя остановилась и принялась рассматривать яркую бабочку, устроившуюся на оранжевом цветке бархатца.
- Устроим завтра, когда ты вернёшься. Ещё один. А сегодня свожу детей в Макдональдс, - пожал плечами Ян.
- Только не вздумайте снова давать Насте мороженое! - заранее возмутилась я.
Серебров собирался что-то сказать, но не успел.
Дочь вдруг ошарашила и меня, и его. Высвободила ручонку и… пошла. Сама. Нет, даже не пошла, а побежала, завидев парня лет двух, который, весело хохоча, гонялся за огромными мыльными пузырями.
- Вот! Вот видишь? А ты уже крест на ребёнке поставил. - Смеясь над выражением, написанным на лице мужа, я побежала следом за Настей.
- Ничего я не ставил, глупости не говори, - беззлобно осадил меня Серебров, и в голосе его слышалась гордость за дочь.
