– Я бы никогда такое не забыла.
– Если бы я хоть на минуту усомнился в том, что ты притворяешься, что все забыла, – мы бы с тобой сейчас так мило не беседовали. И я бы точно не стал предлагать тебе свое имя в качестве защиты.
То есть, по его мнению, они сейчас «мило беседуют»? Он очень «мило» признался, что желал ей смерти и пока не то чтобы передумал отказываться от этой мысли, а она не придумала ничего лучше, чем пристать к нему с поцелуями. Это можно назвать как угодно, но точно не «милой беседой».
– Пойдем, я обещал тебе экскурсию по дому.
Крэйл даже не потрудился одеться. Впрочем, в этой части дома они, похоже, были единственными живыми существами. Марори лишь изредка слышала едва слышные звуки ревущей музыки и вопящей толпы. Как будто все это происходило в другом измерении и лишь по воле странного волшебства время от времени просачивалось в стены странного мрачного и крайне неуютного дома.
– Здесь все немного. заброшено, – нехотя признался Крэйл, увлекая ее в более освещенную часть коридора.
Мягко сказано. Пыль была всюду: на дорогой мебели, на статуэтках и на барельефах. Крэйл периодически указывал на двери: там – гостиная для мужчин, там – бильярдная, малый Красный зал, еще одна библиотека, спортивный зал. Марори даже не пыталась запомнить. Зачем в одном доме для одной семьи такое бесконечное множество комнат?
– Этот дом построил какой-то из моих предков по отцовской линии, – будто прочитав ее мысли, сказал Крэйл, пока они поднимались на третий этаж. – Еще до того, как мир покатился коту под хвост.
Я и сам до конца не знаю, что и где тут есть. Уверен, здесь до черта комнат, где я вообще никогда не был. Но этот дом – все, что у меня осталось. Всего лишь, – он кротко оглянулся на нее, – раскаленный камень и ледяные воспоминания в паутине. Ничего больше. Я все здесь ненавижу.
– Я любила свой дом, – рискнула сказать Марори, – любила аромат материнской выпечки, любила, когда в магазине на первом этаже звенел колокольчик над дверью. И когда отец приходил с работы, и мы садились ужинать.
Они оказались в просторном зале, оформленном алым бархатом, черным мраморов и витиеватым серебром.
– Ирония в том, Марори Шаэдис, что у тебя нет дома, куда бы ты хотела вернуться, а у меня есть дом, куда я не хочу возвращаться. А сейчас ты пойдешь в любой из этих коридоров и выберешь любую комнату, которая будет тебе по душе. И будешь проводить здесь каждые выходные. Считай это платой за то, что пользуешься моей фамилией.
![Обложка книги Темный в моем сердце: Насмешка небес [СИ]](/uploads/posts/images/3/temnyi-v-moem-serdtse-nasmeshka-nebes-si.jpg)
