Ты нервничаешь?
— Нет.
— Конечно. Именно по этой причине ты раскладывал вещи и ванные принадлежности. Ночью. Сам.
— Может быть, это делали слуги? — посмотрел на меня внимательно.
— Без лишнего шума? Ночью? Нет, это ты, умудренный опытом службы в сложных точках, провел военную операцию под прикрытием ночного покрова.
— Хорошо звучит, — отозвался без тени улыбки.
Игнат крутил сигаретную пачку.
— В честь чего это все? Неужели такому мужчине, как ты, нужно доказывать что-то окружающим?
— Я никому ничего не собираюсь доказывать.
Просто ешь свой десерт. Молча.
— Надолго твои родственники приезжают? Они живут не здесь?
— На две недели. Ежегодная традиция.
— В тот год у тебя была другая жена?
— У меня была командировка.
— А позапрошлый год?
— Тоже.
— А поза-поза-позапрошлый год?
— Три года назад?
— Да.
— Я лежал в больнице. После операции. Мне было не до семейных торжеств.
— А четыре года назад?
Босс посмотрел на меня мрачно. Я поняла, что сглупила. Четыре года назад он развелся с женой.
— Чуть больше года в браке.
— Половина — бракоразводный процесс, — добавил скупо.
— Молниеносно.
— Ты доела?
— Да, — проглотила последнюю ложку десерта. — Доела. Было очень вкусно.
— Я заметил. Ты ложку облизала. Хорошо работаешь языком… Умеешь пользоваться им в других целях?
— Даже не мечтай. Минета не будет!
— Посмотрим.
— Смотреть не на что! Ты отказываешься быть со мной откровенным, я отказываю тебе в интиме.
— Ты хоть знаешь, от чего ты отказываешься?
Босс поднялся и подцепил меня под локоть, прижал к своему мощному телу.
— Я тут немного подумал, надо расширить наш с тобой словарик. Новым термином. Сосать леденец как-то затерто звучит.
— Ах, затерто.
— Да, ничего оригинального. Как тебе такое? — Игнат снова задел губами мочку уха, шепнув проникновенно. — Сосунец.
— О боже. Что?
В груди словно начали лопаться пузырьки шампанского, щекоча изнутри. Я не смогла сдержать смеха.
— Надо же, термин тебе зашел, теперь пора на деле опробовать! — не унимался озабоченный.
— А ты не боишься, что я твоим сосунцом от смеха подавлюсь? — спросила, не в силах перестать смеяться.
Однако смех-смехом, возбуждение тренькало изо всех сил! Воображение — вещь неубиваемая, и работало оно на полную катушку. Почему-то в тандеме с предпочтениями Игната, возбуждая и заставляя млеть! Босс собирался что-то ответить.
Вдруг кто-то позвал меня по имени.
— Арина?
Сердце ухнуло вниз. Внутри завыла тревожная сирена. Спокойно, это могли звать не меня.
