Можно убегать! Не хотела я принимать участие в авантюрах босса, не желала быть подставной женой! Я ничего не знала о семье начальника и не хотела знать, по какой причине ему понадобился этот цирк с ненастоящей женой!
Взрослый, состоятельный, привлекательный мужик! Может позволить себе быть холостым хоть до шестидесяти, а потом найти себе какую-нибудь женщину, немного моложе себя, чтобы втирать друг другу мазь от ревматизма в старые колени! В общем, против босса я ничего плохого не имела. Пусть я считала его ублюдком, но в целом, зла боссу не желала.
Я просто знала, что нам не по пути, поэтому быстро взяла сумку, обулась и прокралась к выходу. Я вышла в коридор, осторожно, чтобы не шуметь, закрыла дверь. Щелчок вышел тихим. Продолжая красться, я сделала два шага налево, завернула за угол и едва не врезалась носом в грудь Соболева!
— Блин! — вздрогнула всем телом и отшатнулась.
Под ребрами будто сердце лопнуло.
— Далеко собралась? — спросил босс, сложив руки под грудью.
— Я иду за утренней чашкой кофе.
— Неумытая, непричесанная. В магазин? Я не кретин и разбираюсь в женщинах. Ни одна в таком виде в магазин бы не пошла. Ты хотела сбежать! — обвинил меня Соболев.
Босс посмотрел на меня мрачно, выставил руку вперед, ткнув пальцем в нужном направлении.
— Вернулась. Села на жопу. Живо.
Я стояла и прикидывала в уме варианты.
— У тебя пять секунд.
— И что ты мне сделаешь?
— Скручу особо опасную преступницу, сообщу в полицию. Может быть, еще трахну связанной.
Да. Трахну… С порядком не определился, — развел руками.
— Хорошо, — буркнула и поплелась обратно. — Кофе будет?
— Ты же знаешь, я не пью кофе. Только чай.
— Но я пью!
— Сегодня не пьешь.
Мой образ жизни был далек от идеального, не о таком я мечтала. Но из всего, чего я оказалась лишена, я не могла отказать себе в кофе. С ума сходила по хорошему кофе и почти сразу же находила даже в захолустье самые лучшие варианты, балуя себя иногда чашкой-другой крепкого, бодрящего напитка!
— Сволочь.
За спиной щелкнула дверь.
— Что ты сказала?
Босс прижал меня лицом к стене и всмотрелся мне в глаза. Кажется, у него были серовато-зеленые глаза, светлые. Но сейчас они потемнели, приобрели пугающую глубину, в которой вспышками мерцали серебристые холодные блики.
— Сволочь! — повторила я. — Ты нарочно оставил воду в душе включенной.
— Проверка, — оскалился. — Доверять тебе, как оказалось, нельзя!
— Вам — тоже.
— Привыкай на «ты».
