Но меня оперативно прижали к двери!
— Умоляю, не надо этого делать! Только не это!
Мужские пальцы резко дернули вверх платье. Я осталась стоять в спортивном бюсте на широченных лямках, который значительно уменьшал мою внушительную грудь, и в обтягивающих лосинах.
— Не ной! Если ничего не сперла, вреда не причиню! — добавил грубо.
Пальцы мужчины подцепили резинку лосин и…
— Только не это, умоляю! Поверьте, вы будете разочарованы! — пропищала я.
Босс меня не послушал.
Резко сдернул вниз лосины, задел пальцами специальную резинку и заматерился.
Раздался сочный шлепок. Мат. Тишина.
— Это что, мать твою, такое?! — взревел.
Игнат Валерьевич замер. Он смотрел вниз, на мой накладной живот, который так не вовремя отклеился и лежал на полу.
— Ты… Ты не беременная, что ли?! — спросил удивленно и пнул носком туфли накладной живот.
Все, меня раскрыли! Поздно надувать живот, когда накладной отвалился! Теперь в мою беременность даже трехлетний малыш не поверит!
— Не… Не беременная.
— А я все гадал, толстая ты или беременная! Больше походило на второе, но я делал ставку на первое.
— Не угадали, — вздохнула я, покраснев до кончиков волос.
— Зрение?!
Начальник сдернул с носа очки и посмотрел сквозь них, снова заматерился.
— Еб… Зрение у тебя тоже нормальное, как оказывается… В тебе хоть что-то настоящее есть?! — посмотрел подозрительно.
— Есть, — сглотнула я. — Грудь.
— Ну-ну! — потянулся крупными, сильными пальцами, чтобы проверить.
— Эй! Не лапайте! — взвизгнула.
Начальник задрал мой лифчик и принялся лапать меня за грудь, ущипнув за соски, мгновенно вставшие торчком.
— Хватит! — хлопнула по наглой волосатой руке.
Хотя можно было не кричать. Ничего святого для этого бандита не было. В том, что мой босс — бандит, я теперь убедилась окончательно. Слишком все было подозрительно! Теперь этот криминальный тип разглядывал меня с пристальным вниманием и нездорово облизывался на мой четвертый размер груди.
— Без очков мордашка симпатичная! Ты совсем не толстая. Сиськи просто огонь! — чмокнул губами. — Если окажется, что ты не при делах, я тебя извинять буду. Долго и тщательно!
— Меня?! Извинять? Да за что, спрашивается?
— За то, что такой сладкий персик скрывался под уродливым шмотьем и бабушкиными очками, — хмыкнул игриво и пошло. — Но пока… — снова стал суровым.
