Теперь я начал понимать тех, кому хотелось переворачивать мир с ног на голову и обратно ради любимых. Я втюрился в Арину крепко, как пацан влюбился, реагировал, как подросток на улыбки и взмахи ресниц, не мог удержать себя в руках и в трусах — с особенности!
Я задумал сделать кое-что. Подарок… Для нее. Сюрприз готовил. Но пока не говорил и не делился планами.
— У тебя телефон звонит, — сонно пробормотала Арина.
— Угу…
— Второй раз звонит.
— Слышу. Отвечать не хочется.
— Вдруг там важное? — пробормотала она, укладываясь на моем плече поудобнее.
Слова о важности заставили меня очнуться окончательно. Вдруг Крестовский уже нарыл сведения и делу можно дать ход?! Схватил телефон с ожиданием и разочарованно выдохнул, потому что звонил не Крестовский. Но ответить все же надо."
"— Мама звонит. Отвечу, — добавил скупо. — Не отвечу, будет долбить целый день.
Арина кивнула согласно и привстала с постели, видимо, решив дать мне возможность поговорить с родителями с глазу на глаз.
— Алло.
— Игнаша, как у тебя дела?
В мире только одному человеку позволено называть меня Игнашей.
Маме. Для мам дети всегда остаются детьми. Мне за сорок, рост метр девяносто, восемьдесят пять килограмм дурной силы и умения убивать. Но для мамы я — Игнаша, и это никак не исправить! Арина уже собиралась вставать и замерла, посмотрела на меня с хитринкой.
— Игнаша, — шепотом повторила Арина, с коварной улыбкой на пухлых, зацелованных губах.
Вот же черт! Иногда хорошая связь и прекрасная слышимость — как наказание! Кажется, эта коза теперь только так меня называть и будет.
Арина расположила пальчики ног на моем члене, провела большим пальцем от яиц до самого конца.
— Игнааааша… Просыпайся, хватит спать! — прошептала чуть слышно.
Конец, как намагниченный, завороженный ее близостью, мгновенно подскочил. Ствол напрягся и уперся концом вверх.
Дрессированный змей, блин.
— Оу… — выдохнула Арина и сменила позу.
Она коварно сползла вниз, потершись набухшими сосками по моему прессу, прижалась грудью к моим ногам, медленно облизнула губы и взяла головку члена в ротик.
Влажно и горячо… Чуть не выматерился. Уши заложило. Что мне мама говорила? Ничерта не услышал. Пальцы сами щедро загребли волосы Арины в кулак. Я надавил на ее затылок и вильнул бедрами, засадив поглубже. Арина протестующе застонать попыталась. Но конец уткнулся ей в глотку и лишил возможности издавать звуки. Только сопение носиком оставалось.
— Вот так! — шевельнул губами без звука и начал двигать бедрами.
