— Тут есть еще один вариант, — подошел к ребятам Батя, руки у него в чем-то измазаны. Похоже, лазил под капотом внедорожника. — Лужин может сыграть на его тщеславии. Каручаев не против будет обзавестись очередным орденом за мужество.
Ребята матом выразили, где они видели эти награды.
— Языки прикусили, — рявкнул Багиров за моей спиной. Ну кто так подкрадывается? Я чуть тазик с бутербродами не выронила. — У нас теперь в отряде дама, выражайте свои мысли культурно, — не без издевки, конечно. Несложно догадаться, где бы он мечтал эту самую даму видеть – подальше отсюда.
Обнаженная грудь перемазана каким-то черным маслом, в руках тряпка, которой он тщательно протирает руки. Приходится прилагать всю свою силу воли, чтобы на него не смотреть. Мужики от замечания Багирова смутились, резко прикрыли рты, но ненадолго. Как только заметили таз в моих руках, дружно кинулись к еде.
Батя и Ярослав пошли мыть руки, видимо, вместе копались под капотом. Нарезала я вроде много, но бутерброды исчезали с запредельной скоростью.
Когда в тазу осталось штук шесть бутербродов, я отобрала у ребят кормушку. В ответ на возмущенные требования напомнила, что еще не все перекусили.
— Спасибо, — первым вернулся Ярослав, ему я и всучила в руки таз с оставшимися бутерами. Это первое вежливое слово от него, произнесенное искренне."
"— Сейчас я вам еще что-нибудь приготовлю, — отворачиваясь от Багирова. Момент какой-то неловкий. С другими ребятами я его уже прошла, как-то незаметно притерлись, но с командиром, пусть и бывшим, все намного сложнее.
Терялась в его присутствии.
Вернулась на кухню. Заново, что ли, нарезать бутербродов? Быстро и сытно. Заниматься готовкой не хотелось. В такую жару стоять у плиты – издевательство.
— Аля, спасибо, — в кухню вошел Батя, принес пустой таз.
— Да не за что. Это вам спасибо, что оставили в отряде, — оторвалась от нарезки хлеба, развернулась к командиру.
— На передовой слушать команды ребят беспрекословно. Тут каждый опытнее тебя во сто крат. Ярослав прав, нечего женщине делать на передовой.
Если бы я не был уверен, что ты ни во что не влипнешь, не взял бы тебя в отряд.
Принять душой слова командира было непросто, но я старалась слушать не сердце, а включить разум. Багиров был прав, когда противился моему присутствию в отряде. Терять на войне друзей – больно, но терять женщин – тяжелее во много раз. Мужская природа – она про заступничество, про то, что нужно беречь женщин, заботиться о них, а тут я с ними лезу в самое пекло.
