Да и стою я в чем мать родила…
— Ты… — очень тревожная тенденция, майор не может выразить словами то, что взрывает ему мозг. Проводит свободной ладонью по лицу, будто хочет развидеть.
Багиров просто не верит, что такое возможно. Сочувствую, понимаю, но помочь ничем не могу. Да, я вас обманывала. Очень расстроена, что вы меня разоблачили раньше, чем мы прибыли на передовую. Вслух все это сказать, конечно, смелости не хватает.
— Ты… — повторяется майор, глотая все оскорбительные слова. Вопрос времени, когда его прорвет.
А в том, что прорвет, я не сомневаюсь. Он ерошит отросшие волосы, пытаясь сжать их на затылке в кулак, но они слишком короткие. — Мне тебя убить хочется! — уровень децибел зашкаливает. Вот и прорвало командира. — Твою… — нецензурная брань легко, нигде не спотыкаясь, льется из уст Багирова.
Пробую себя убедить, что меня не трогает, не цепляет поток ругательств в мою сторону. Басит майор на всю округу. Каждое матерное предложение звучит громче предыдущего. Сегодня у ребят ранний подъем.
Скоро все сбегутся. Все мысли только о том, как накинуть на себя одежду. Потянусь к вешалке, а командир, грешным делом, подумает, что я его соблазняю, чтобы умаслить.
Свят, свят."
"— Отвернитесь, пожалуйста, мне одеться надо, — спокойным тоном. Мне уже терять нечего, можно и перебить командира. У Багирова такое лицо, будто он не верит, что я умею разговаривать, ну или изо рта у меня полезли змеи. Злость от этого только возрастает. — Отвернитесь и можете продолжать, я вас больше не буду перебивать, — нервно, потому что замечаю движение у ворот.
Мой напарник закончил обход территории и возвращается. Хотелось сгладить конфликт, но глаза майора на мою просьбу наливаются кровью. Сейчас он меня точно прибьет.
Уничтожающим взглядом прострелил мне голову, дернул шторку, которая теперь болталась лишь на двух вкрученных в балку саморезах. Времени что-то исправлять нет, вижу, что Пыж уже идет в нашу сторону.
Быстро-быстро влезаю в белые трусы. Жаль, что размер маленький, а то бы примотала к палке и вышла к Багирову с белым флагом.
Но судя по его настроению, пленных он сегодня брать не намерен.
— …баба! В моем отряде хренова баба! — выговаривает сквозь зубы. Мне кажется, стреляющей из калаша обезьяне Багиров удивлялся бы меньше.
Поправляю шторку, чтобы хоть немного за ней спрятаться. Пыж совсем рядом, а на мне только трусы и еще не застегнутый бюстик. Там уже другие ребята проснулись, раздаются голоса из дома.
