Рядом были и врачи, но когда меня осмотрели и поставили капельницу, мы остались только вдвоем. Яр осунулся, оброс щетиной.
— Пить, — облизывая пересохшие губы таким же пересохшим языком. — Что со мной? — после того, как Ярослав дал мне сделать несколько глотков воды из трубочки. Он не отошел, так и застыл надо мной, едва касаясь тыльной стороной ладони щеки, нежно поглаживал кожу, а у меня было ощущение, что это не в первый раз."
"— Ребра сломаны, контузия и сотрясение, — выговаривает сквозь зубы, играя челюстью.
— Легкое задето, но Борисыч уверяет, что зона безопасная, без последствий обойдется. Тебе повезло, что не успела спрыгнуть в окоп. Несколько осколочных ранений, кроме ребер все кости целы, — быстро перечислил он, будто не желал больше думать о моих травмах.
— Как Пыж? Как ребята? — окунаюсь в последние воспоминания, возвращается страх и вся та боль, что в тот день застыла внутри.
— Пыж борется за жизнь, его готовят к транспортировке в Москву. С остальными все в порядке, — испытываю совсем небольшое облегчение, Багиров отводит глаза, будто не хочет о чем-то говорить.
— Яр, ты же не винишь Батю и всех остальных ребят? — задаю вопрос, но есть ощущение, что именно это он и делает. Я помню их напуганные лица, когда они склонились надо мной сразу после взрыва. Я от шока не чувствовала боли.
— Мозгами понимаю, что нет их вины, но все равно злюсь, потому что не уберегли, — Яр, видимо, злится до сих пор, поэтому спешу сменить тему.
— А как Андрей Егорович?
— В строю.
Все-таки реакции притуплены после препаратов. Мне ведь не витамины все это время кололи. Да и сейчас я под сильными обезболивающими. Я рада и счастлива, что Яр рядом, что стоит надо мной и смотрит с любовью, что до сих пор переживает. Выгляжу, наверное, как страхолюдина, даже в зеркало бы побоялась посмотреть.
— Алька, ты у меня лет двадцать жизни отобрала, — выпалил Яр, будто все это время он сдерживал в себе столько эмоций, и вроде рад, что я пришла в себя, но на лице до сих пор отпечаток страданий.
— Домой тебя отправлю, как только встанешь на ноги.
— Не хочу, — выпаливаю, даже не задумываясь.
— Это не обсуждается, — таким тоном, что становится обидно.
Командир, блин!
— Ты будешь жить, рожать и воспитывать наших детей. Второго такого случая я не допущу, — не терпящим возражения голосом. — Ты представляешь, какой страх поселила во мне? Представляешь, что для меня чувствовать себя беспомощным? Алька, вопрос с твоей службой закрыт.
