Олег как две капли воды походил на умершего Красавчика. Те же картинные, темно-каштановые кудри, только грязные и спутанные, твердый подбородок, словно нарисованный рукой опытного художника рот, тонкий, прямой нос, брови, разлетающиеся к вискам, огромные, бездонные глаза и высокий лоб мыслителя. Если парня побрить, помыть, переодеть, то перед глазами предстанет Алексей Морозов, умерший в 1990 году в спецбольнице от туберкулеза.
Пока приехавший врач возился около Олега, я схватила Дину за плечо:
– Морозов Алексей кем вам приходится?
– Кто? – удивилась лентяйка.
– Я не знаю такого.
– У вашего мужа братья есть?
– Нет.
– А родственники?
– Мать имеется, отец помер.
– Может, дядька был или из двоюродных кто?
Дина покачала головой:
– Нет. Свекровь хитрая, и мать ее тоже такая была, не то что я, святая простота. Милая мамочка только одного родила, а потом всю жизнь жаловалась, как трудно ребенка воспитывать. Попробовала бы она, как я, троих на ноги ставить…
– Нужна госпитализация, – сообщил доктор, – здесь не выведу.
– Увозите, – согласилась я.
– Если к Егорову в отделение, – объяснял врач, – то к вечеру бегать станет, но стоит это пятьсот баксов.
Я раскрыла кошелек и вынула зеленые бумажки. Увидав кучу денег, Дина побагровела.
– Другой бы муж отказался от клиники, – завела она, – и отдал баксы жене с детьми, а этот все на себя потратить норовит.
Я не выдержала и, глядя, как санитары уносят стонущего Олега, сказала:
– Был же период, когда ваш муж зарабатывал хорошо, купил эту квартиру, мебель…
Дина вздохнула:
– Ну, это длилось недолго.
Олег дурак. Деньги вечно всем в долг давал. Семену на квартиру, например. Тот хоромы купить надумал, вот и прибежал: дай, дай, через год верну.
Олег дал ему необходимую сумму. Дело происходило весной 98-го. В августе случился катастрофический обвал рубля. Никаких денег Олег назад не получил.
– Думаете, такой случай один? – ныла Дина. – Так нет же! Андрею на машину дал, Анька на открытие магазина выклянчила… Прорву долларов раздал.
И никто, ни один человек, не вернул. А почему?
Я пожала плечами:
– Не знаю.
– А потому, – плевалась желчью Дина, – что расписок не взял. Я ему толковала: дружба дружбой, а денежки врозь. Так нет, он злился и орал: «Это мои друзья, как я их к нотариусу поведу?»
Вот и обули его приятели, меня теперь даже на порог не пускают. Отдали бы деньги, я жила бы сейчас припеваючи. Только все знают, что Олег допился до ручки.
