Я растерялась. Действительно, почему?
– Ну, она же Рюмина, а не Алтуфьева…
Ремизов кивнул:
– Правильно. Но разве не встречаются такие семьи, где жена оставляет себе девичью фамилию? Только ты случайно попала сейчас в самое больное место Аллы.
Татьяна Борисовна с первого дня восприняла будущую жену сына в штыки и категорически заявила:
– Константин, если ЭТА станет носить фамилию Алтуфьевых, на мою помощь не рассчитывай!
Костик, обожавший мать и всю жизнь живший по принципу: лишь бы не ругаться, пошел у нее на поводу.
Первое время молодые и Алтуфьева жили вместе, в доме на Федосеева, внизу очень удачно помещался книжный магазина, и Аллочка устроилась туда на работу замдиректора. Скоро, однако, Татьяне Борисовне надоели молодые, и она сделала царский подарок сыну с невесткой: квартиру на Солянке. Опустим тут всю историю, связанную с ее получением. Поверьте только, что старуха положила много сил и денег, пока добилась успеха.
Шла жизнь, у Аллы и Кости подрастал мальчик Валера. Алтуфьева отстегивала сыну вполне приличную сумму, и семья не бедствовала.
Но каждый раз, когда они собирались вместе на дни рождения, Новый год, Пасху, 7 Ноября или 1 Мая, Татьяна Борисовна заводила один и тот же разговор, начинавшийся всегда одинаково:
– Мой папенька, Борис…
Далее следовал панегирик умершим родителям, рассказ об устойчивом финансовом положении маменьки и папеньки, их происхождении…
Дошло до того, что Аллочка лютой ненавистью стала ненавидеть всех женщин с именем Дарья и всех мужчин, которых зовут Борис.
Да еще Татьяна Борисовна, забыв о хорошем воспитании, всякий раз завершала рассказ одинаково:
– Жаль, что в наше время благородное происхождение редкость, и когда хочешь, чтобы в семью вошел новый, достойный член…
Тут она замолкала и принималась вздыхать, бросая многозначительные взгляды на Аллу, после чего следовала новая порция историй. Демонстрировался тайный ход и сообщалось о спрятанном кладе.
Дома, на Солянке, Костик обнимал Аллочку.
– Не обращай на мать внимания, она гордится своим происхождением.
Аллочка кивала. Ссориться с содержащей их свекровью было нельзя.
– Как ты думаешь, клад – это правда? – спросила, услыхав историю в первый раз, Аллочка.
Костя пожал плечами:
– Может, и было что, только небось давным-давно пропало, дом сто раз перекраивали.
Поэтому Аллочка относилась к повествованиям старухи равнодушно, считая их идиотской выдумкой. Потом Константин умер. Аллочка осталась с сыном.
