Бежать было некуда, я «заперта» в тесном пространстве.
Привидение то ли засмеялось, то ли закашлялось, вытянуло руку с пистолетом, прицелилось, я зажмурилась, но тут Хуч, вывернувшись из моих рук, кинулся к призраку и, поставив лапки ему на ногу, принялся махать жирным хвостиком, словно говоря: «Это же я, Хучик, неужели ты убьешь нас?»
– Отойди, милый, – тихо, ужасно знакомым голосом сказал фантом, – отойди, дорогой.
Хуч продолжал царапать ногу киллера.
– Ты кто? – прошептала я и, вспомнив визит писательницы-целительницы, добавила: – Чего хочешь?
– Твоей смерти, – ответил фантом и… упал на пол.
Я сидела под прилавком, не ощущая ни рук ни ног, тело словно заморозилось. Хучик бегал вдоль поверженного призрака, царапал лапками ткань, покрывавшую лежавшего.
– Дарья Ивановна, вы живы? – раздался звонкий голос.
– Кто тут?
– Я, Шура.
Жена Бетона заглянула под прилавок.
– Шурочка, – пролепетала я, – а это чудище сначала хотело меня убить, а потом упало…
– Это я его по башке «Историей цивилизации» стукнула, – пояснила Шура.
Тут только до меня дошел смысл происходящего, и я изумилась:
– Шура! Ты как здесь оказалась?
– Спряталась в зале.
– Зачем?
– Хотела эту дрянь поймать, что открытки топчет. Сижу за автоматом, жду, потом соснула чуток. Открываю глаза, а за вами этот несется и палит, жуть! Я перепугалась сначала, а вы под прилавок нырь! Ну, думаю, неужели буду смотреть, как из вас рагу сделают. Схватила книжонку потолще и долбанула его по голове.
Надо бы еще добавить, чтоб не очнулся.
Но я уже бежала к «тревожной кнопке». Следующие десять минут Шура стояла возле поверженного тела, держа в руках «Историю цивилизации». Я прижимала к себе яростно вырывающегося Хуча. Мопс отчего-то рвался к призраку."
"Наконец дверь распахнулась, и вошли Соловьев Дмитрий Юрьевич и Павел. Я не удивилась, увидав мужиков, очевидно, такая у них карма: приезжать в книжный магазин.
– Ну, – спросил Павел, – теперь чего?
– Мы поймали привидение, вот оно, – сказала Шура.
– Бежало и стреляло, – ответила я, опуская Хуча, – вот смотрите…
– Не трожь, – велел Дмитрий Юрьевич. – Глянь, Павлуха, вроде скрепер.
– Это что такое? – поинтересовалась я.
– Ну, – пояснил Соловьев, – грубо говоря, пистолет, которым строители загоняют в стены железные штыри.
– Так это не настоящее оружие? – протянула я.
Павел хмыкнул:
– Прикинь, что случится, ежели в твое тело вонзится девятисантиметровый гвоздь.
