А у Татьяны Борисовны осталась лишь квартира, правда, огромная, из трех комнат. Ее муж был авиаконструктором, таких людей коммунисты любили, поэтому Алтуфьева и имеет такую жилплощадь. Соображаешь, в чем проблема?
– Нет, – искренне сообщила Вика, – честно говоря, совершенно не понимаю!
– Клад находится на втором этаже, – ответила Ксюша, – а там сейчас расположен книжный магазин. Мне придется прийти к бабуське, дать той снотворное, а затем ночью спуститься в магазин.
– Как же ты это сделаешь и зачем поить бабку каплями? – удивилась Вика.
– Или собираешься сквозь пол просочиться?
– Нет, – серьезно ответила Ксюха, – сквозь стену.
ГЛАВА 28
В магазин я явилась в полном недоумении. Что имела в виду Ксения, говоря о проникновении сквозь стену? Так и не придумав ничего путного, я поднялась в свой кабинет и решила временно выбросить из головы все мысли о драгоценностях. Тем более что голова принялась немилосердно болеть. Вспомнив, что внизу, в буфетной, имеется ящичек с лекарствами, я пошла в комнатку и нашла там бледную Свету, капающую в стакан валокордин.
Резкий запах лекарства висел в воздухе.
– Тебе плохо? – насторожилась я, глядя, как девушка, сморщившись, наливает в бесцветную жидкость воду. Света проглотила капли и пробормотала:
– О господи!
– Может, врача вызвать? – совсем испугалась я.
– У меня ничего не болит, – отмахнулась продавщица.
– Зачем тогда валокордин пьешь?
– Вся изнервничалась.
– Покупатели довели?
– Нет, – ответила Света и замолчала.
Меня смутило ее поведение. Светочка, хоть и является старшим продавцом, начальником, так сказать, средней руки, на самом деле недалеко ушла от Маши. Ни по возрасту, ни по менталитету. Света говорит без умолку и о любой ситуации, возникшей в торговом зале, мигом докладывает либо Аллочке, либо мне. Причем, если мы обе на месте, Светик обязательно зайдет сначала в один кабинет, потом в другой. Заставить ее замолчать могут только чрезвычайные обстоятельства.
Вот Маня, например, лишается дара речи только тогда, когда термометр, засунутый ей под мышку, показывает сорок.
Дочь укладывается в кровать и лежит тихо-тихо, а весь дом стоит от ужаса на ушах, потому что молчащая Маруся – это так же страшно, как показ балета «Лебединое озеро» по первому каналу в девятнадцать часов вечера.
Светочка из той же породы. Проходя по торговому залу, я всегда слышу ее звонкий голосок, перекрывающий ровный гул других звуков.
