– Он меня полностью заслонил, – бросала не слишком внятные фразы Филимонова, – все на себя взял, мне лишь пальцем погрозили. А он, бедный, сполна получил. Оставил меня обеспеченной и умер в расцвете лет… Как я пережила его кончину, не знаю. Мне потом очень и очень тяжело жилось, не финансово, сами видите, проблем с деньгами нет, морально. Целыми днями плакала, не хотелось даже вставать с кровати. На ночь пила снотворное, а утром… Ужасно. Потом справилась с горем, просто представила себе, что Алешенька уехал далеко, а я его жду.
Наталья Сергеевна замолчала, затем опять повторила:
– Все жду!
– Давно скончался ваш муж?
– У нас был гражданский брак, – сообщила Филимонова, – в загс не ходили, зачем? Штамп в паспорте ничего не дает, ну, если только дети, но нам господь никого не послал, хотя я никогда не предохранялась. Алеша умер в 1990-м.
– Вы прекрасно выглядите, – решила подбодрить клиентку Майя, – еще встретите новое счастье. Ко мне ходила одна дама, в шестьдесят девять лет замуж вышла.
Всякое случается, главное, надеяться.
Наталья Сергеевна усмехнулась бледными губами:
– Милая Майечка, я никогда не смогу даже близко подойти к другому мужчине. Во-первых, до сих пор люблю Алешу, а во-вторых, не хочу, чтобы он упрекнул меня в неверности, когда мы встретимся на том свете.
Парикмахерша тяжело вздохнула:
– И вы верите в тот свет?
– Да.
– Мне кажется – это так, сказки.
Наталья Сергеевна приподнялась:
– А вот послушайте, что расскажу.
Честно говоря, я сама колебалась, но теперь знаю точно: душа не погибает, она где-то живет, называйте это место как угодно: ад, рай, мировой информационный центр, не знаю, но подобное место есть. Расскажу вам одну историю.
Алеша умирал, по словам Филимоновой, в закрытой больнице. Наталья не сказала Майе, что клиника была тюремной, с решетками на окнах и охранниками у тщательно запертых дверей. Просто спокойно обронила:
– Больница инфекционная, туда никого не пропускали.
Дав большие деньги, Наталья Сергеевна умудрилась договориться, и ее провели ночью к умирающему. Она расплакалась, увидав, во что превратился любимый. На койке, под синим байковым одеялом, лежал скелет, обтянутый кожей.
– Ну-ну, – сказал он шепотом, – утри слезы, не надо радовать этих своим горем.
– Алешенька, – всхлипывала Филимонова, – не покидай меня, умоляю, не бросай.
– Я навсегда с тобой, – ответил любимый, – рядом.
