Смотрел так холодно, как никогда раньше, цедил слова сквозь зубы и отводил взгляд. Ни капли ласки в его голосе или глазах. Будто я – ничтожество, которое он не желает больше видеть.
Я всё еще никак не могла принять ту правду, которая уже лежала на поверхности. Которую было уже невозможно отрицать. Передо мной были все возможные свидетельства. Мне говорили прямо в лицо, что мой муж меня предал, изменил, что у него родился другой ребенок от чужой женщины.
Она сама кичилась этим. Горделиво выпячивала свой статус любовницы.
Вовсе не выглядела виноватой. Будто это она была законной женой, а не я.
Она определенно не испытывала ни единой крупицы вины.
Наоборот, судя по всему, виноватой почему-то считала меня…
Мой муж почему-то на меня злился.
Он разговаривал со своей любовницей и вовсе не отрицал, что у них родился ребенок.
Здоровый ребенок.
И тут мой воспаленный мозг зацепился за единственно важное обстоятельство.
Во мне завопили, затрубили, заорали сиреной материнские инстинкты.
В мозгу зажглась и замигала ярким, ослепительным светом красная лампочка.
Я словно отбросила всё ненужное, неважное, незначительное на этот момент.
Отодвинула в сторону эту страшную, убивающую меня действительность в виде любовницы моего мужа.
И переключилась на своего ребенка.
– Где мой ребенок? Покажите мне моего ребенка! Что с ним?! – завыла я страшным голосом и попыталась проехать вперед, прокручивая колеса кресла-каталки, но впереди была она, рыжая разлучница, и я, ничего не соображая, врезалась на нее на полной скорости.
– Уберите! Уберите ее! Сумасшедшая! Больная! Илья, она хочет меня убить! – заверещала она так, что у меня заложило уши, резко вскочила и со всей силы отпихнула кресло вместе со мной от себя. Еще и добавила пинка для ускорения.
Я не смогла удержать равновесие и стала заваливаться назад…
Глава 4
Всё было как замедленной съемке. Казалось бы, я должна была сейчас упасть вместе с креслом, но время для меня будто остановилось и текло медленно.
Я видела, какой злобой и удовлетворением блеснули глаза этой Кристины, а затем она стала картинно заваливаться назад.
Хотя только недавно стояла прямо, и я явно не задела ее настолько, чтобы она ударилась сначала о скамью, а затем осела на пол.
Кто-то в это время подхватил мое кресло-каталку, не давая мне упасть, и привел его в вертикальное положение.
– Что здесь происходит? – услышала я жесткий и строгий голос своего мужа.
– Илья, – выдохнула я, поворачиваясь к нему и вцепляясь в ручки.
