Победа — что она меня не отталкивает, отвечает, но я чувствую, что идти дальше она пока не готова. Значит, будем довольствоваться поцелуями, если я не рехнусь от воздержания!
Она вздрагивает и отстраняется, когда из коридора доносится странный шум, будто кто-то уронил чашку. Я убираю руку с ее затылка, но не отхожу. Вроде все тихо.
— Не закрывайся от меня. Мы оба этого хотим. Ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю. Не обижу, Рада…
— Сюда кто-то идет! — испуганно отъезжает она от меня вместе со стулом, не позволяя договорить.
Мы все равно не успеем привести себя в порядок. Румянец на ее щеках, валяющиеся на полу шпильки, опухшие губы и растрепанная прическа.
Дверь без стука открывается, что меня просто выбешивает, входит начальник кадрового отдела. Я успел переложить руку на стол и сделать вид, что уставился в монитор, но наши губы — предатели…
* * *Егор
Петухов бледнеет при виде меня. Он напуган и готов отступить. Я не скрываю своей злости, и он понимает, что совершил опрометчивый поступок.
— Я хотел Радмилу с повышением поздравить, — в его руках трясется чашка с блюдцем. — Подарок нес, а он упал, но не разбился. Извините, Егор Борисович, я не знал, что вы вернулись, а я вошел, не постучался. Профдеформация, я ведь до вас начальником у Рады был… — Заикается, тон заискивающий.
Прикрываю своим телом Раду, потому что по ее виду сразу становится понятно, чем мы занимались, я выпрямляюсь и надвигаюсь на начальника кадрового отдела. Он уже в коридоре, я выхожу следом и закрываю дверь.
"
"— В мой кабинет без предварительной записи или без моего личного разрешения тебе входить запрещено. Не то что без стука, а даже по делу. Сначала звонишь моему секретарю, ждешь разрешения и только потом поднимаешься на этаж. Еще раз ты нарушишь субординацию, здесь не задержишься! Тебе все понятно? — зло выговариваю каждое слово.
— Понятно, Егор Борисович! — кивает несколько раз головой.
— Возвращайся на свое рабочее место и не забывай, что я за тобой слежу, один раз ты уже проштрафился, — даже если он что-то и заметил, будет молчать.
Надеюсь, он к ней не пристает… Урою, если выясню что-то такое!
Глава 32
Егор
Рада успела привести себя в порядок, только припухшие губы выдают, что мы страстно целовались. Нацепив образ строгой училки, что-то остервенело печатает. Стою над ней, жду. Я по Машке помню, да и других баб навидался — кипит ведь внутри. Пусть выплеснет, вредно в себе оставлять.
