Вчера я не хотела даже думать о Жене, а сегодня не могу отмести мысли о том, где он находится. Надеюсь, добрался до Москвы без происшествий. Очень бы хотелось никогда больше с ним не встречаться. У него своя жизнь, у меня своя.
Подхожу к окну, выглядываю уже по привычке. В это время детская площадка пуста, но я все равно прохожусь взглядом по всем лавочкам, даже дальним, которые находятся у соседних подъездов. Хочу убедиться, что бывшего мужа здесь нет. Он ведь и из поезда мог выйти, Женя сейчас ведет себя как невменяемый, от него всего можно ожидать.
Я не лгала вчера маме, когда сообщила, что напишу заявление в полицию, если он продолжит меня преследовать.
Скамейки пусты, хотя это не успокаивает: вчера Женя только вечером появился.
Шикарная машина, стоящая у нашего подъезда, привлекает мое внимание. Взгляд останавливается на ней. Что здесь в это время делает Егор? Водителя отсюда не рассмотреть, но в автомобиле явно кто-то сидит. Появляется нехорошее предчувствие. Что могло еще случиться? Сердце тут же сжимается и ускоряет свой ритм.
Набираю Егору."
"— Рада, доброе утро, — звучит уставший голос Лютаева. — Ты почему не спишь? — вновь слышится забота в голосе, но я не придаю этому значения.
— А вы… Егор Борисович, это ваша машина стоит у моего подъезда? — взволнованно, заикаясь.
— Вчера я был Егором, сегодня опять Егор Борисович? Рада, давай уже на «ты», — пытаюсь понять, о чем идет речь, а он продолжает: — Да, я стою под твоими окнами.
— Что случилось? — моя тревога растет. Егор не спешит с ответом, а мне хочется его поторопить.
— Ничего. Хотел поговорить, но увидел время на часах и передумал звонить. Боялся разбудить.
Интересно, о чем хотел поговорить? Об увольнении? Нельзя было подождать до понедельника? Заговорить о работе первой не решаюсь, будто если не касаться этой темы, увольнение мне не грозит.
— А Женя?.. — надеюсь, Егору удалось отправить бывшего домой.
— Не тревожься. С ним все будет в порядке, — с плохо скрываемым раздражением.
Даже не сомневаюсь, что с Женей все будет в порядке.
Себя, любимого, он не обидит. А я радуюсь, что он наконец-то уехал.
Мы молчим. Я смотрю на машину из окна, не знаю, что еще сказать.
— Ты можешь спуститься? — спрашивает Егор.
— Речь пойдет о моей должности? — с замиранием сердца интересуюсь я.
— Обо всем, — после паузы. — Нам многое нужно обсудить, — голос звучит твердо, я пытаюсь отыскать в нем мягкие нотки, но тщетно. Нельзя позволить, чтобы Егор меня уволил, пока я не найду новую работу.
