— У подъезда стоит мама Жени, — выдает она. Дальше можно не продолжать. — Ведь наверняка к нам заходила. Возможно, и не раз. Вряд ли мама стала бы с ней откровенничать, но то, что меня не было ночью дома, она могла и просчитать.
— Я тебя провожу, — твердо произношу. — Твою бывшую свекровь не должно волновать, с кем ты спишь! — эта семейка меня явно выбешивает.
— Не надо, Егор, — пытается меня остановить. Рада еще не знает, что своих я защищаю от любых неприятностей, проблем и забот.
— Пошли, — выхожу из машины, жду, когда выйдет Рада.
— Не хочу, чтобы тетя Галя начала тебя цеплять, — Рада пытается меня отговорить.
— Ты спокойно поднимайся к себе, я поговорю с твоей бывшей родственницей, — если Рада останется, тетку сложно будет поставить на место.
— Егор, не надо…
— Рада, я ведь просил во всем мне доверять. Все будет хорошо. Ты чего так разволновалась?
— Здравствуйте, — здоровается Рада. Мы как раз приблизились к подъезду.
— Здравствуй, здравствуй, — протянула рыжеволосая женщина с короткой стрижкой.
— По рукам пошла, — тихо, но чтобы мы услышали, пропела стерва.
Положив руку на талию Рады, я провел ее до двери.
— Поднимайся к сыну, я позвоню, — произношу не терпящим возражения голосом.
— Женя не просто так ее бросил…
Последних слов язвительной бабы Рада не слышала.
— Меня зовут Егор, — подошел к ним. — Я тот человек, который помог вашему сыну не сесть в тюрьму, — тихо, но жестко произношу. — Я бы попросил вас оставить нас наедине, — обращаюсь к подружкам тети Гали. Мой тон не предполагает отказа, они это понимают и, не прощаясь, удаляются.
— На него до сих пор заведено дело в Петербурге, — уточнять не стал, какое, если понадобится, заведут. Женщина как-то сдулась на глазах. — Если вы не перестанете травить свою бывшую невестку, его и не закроют. Я достаточно ясно выражаюсь? — она кивает. — Рада виновата лишь в том, что все эти годы молчала и терпела выходки вашего незрелого сына. Евгений сидел на ее шее, а вас это устраивало! — чуть повышаю тон.
Я представляю, через что ей пришлось пройти.
Взрослый бугай издевался над хрупкой девочкой. Внушал, что Рада обязана терпеть лишь из-за того, что он взял ее с чужим ребенком. Для меня он моральный урод, а как известно, от осинки не родятся апельсинки.
— У вашего сына большие проблемы, вы понимаете, о чем я говорю. Вместо того, чтобы попытаться его вытащить из ямы, в которую он сам угодил, вы занимаетесь мелкими пакостями. Своей желчью вы ему не поможете. Раду я в обиду не дам.
