Новыми методами он так и не научился владеть, делиться с кем-то не любил, а старые методы использовать было чревато, — в голосе Егора лишь усталость.
Наверное, тихая грусть по отцу останется с ним на всю жизнь. Вряд ли там будут радостные воспоминания, но ведь дети родителей любят вопреки всему.
— Егор, я могу приехать. Взять несколько дней отпуска за свой счет, — несмело предлагаю.
— Рада, ты мне очень нужна. Не представляешь, насколько, но я сейчас не могу следовать за своими желаниями. Дело о разводе перенесли, суд состоится на следующей неделе.
Любым скандалом Инна может воспользоваться, чтобы затянуть дело. Как только получу свободу, заберу вас с Ванькой к себе. В Москве мне придется задержаться, буду разрываться на два города. Готова?
— К чему?
— Что я тебя больше никогда не отпущу, — эти слова сладкой патокой растекаются в душе и оседают там.
Становится стыдно, что я эти дни себя накручивала, думала о плохом. А он находился рядом с умирающим отцом. Прошлое пора оставить в прошлом, нужно научиться доверять Егору.
Я ничего не отвечаю. Блин, стала косноязычной. Наверное, ночью мой мозг плохо соображает. Веду себя как засмущавшаяся девочка-подросток.
— Рада, я сделаю все, чтобы ты никогда во мне не разочаровалась…
Глава 44
Егор
Дни были тяжелыми. Я почти ничего не ел, держался на кофе. Наконец-то все это закончилось. Матери сделали укол, потому что падала без сил, давление упало, а прилечь отказывалась. Сейчас она спала в своей спальне. Отца похоронили с почестями, многие его коллеги-депутаты присутствовали на панихиде.
Да и бывшие «кореша» не пропустили такое событие. Громче всех произносили тосты на поминках, будто души в нем не чаяли.
Наблюдая за процессией с небес, отец наверняка остался доволен. Он вообще любил пафос."
"Я не был удивлен появлению Слепцовых на панихиде. Отец и тесть состояли в одной политической партии, а мы с Инной до сих пор считались мужем и женой. Странным показалось бы, не появись они на похоронах. Повод для журналистов раздуть очередной скандал. Наверное, мне нужно быть благодарным тестю, что он не допустил слухов.
Инна меня изрядно подбешивала, переигрывала со своей печалью, а утешение пыталась найти на моей груди. Только направленные на нас камеры не позволяли грубо вырвать свою руку из ее захвата.
— Егор, твой отец очень любил меня, давай в память о нем попробуем начать все заново?
— Мой отец настолько мало знал о любви, что Машка в детстве думала, что он Волан-де-Морт. Не обольщайся, тебя он тоже не любил.
