На нем прилетело человек пятьдесят, в основном моряки и их жены. Все они были немножко навеселе, с огромными, перетянутыми коричневым скотчем сумками.
“Голосуйте за Тимофея Кольцова!” – было написано аршинными буквами на плакате за спинами таможенников. “Голосуйте за Алексея Головина!” – было написано на другом плакате, прямо напротив.
Катерина тихонько улыбнулась. Аэропортик был маленький и чистенький, совсем непохожий на московский, и Катерина почему-то немного успокоилась.
Сейчас она увидит Олега и всех остальных, а завтра, наверное, Тимофея.
Если только он захочет с ней увидеться. А может, пройдет мимо, не глядя, как когда-то.
Об этом думать никак нельзя. Такие мысли отнимали остатки мужества, которое Катерина старательно, по крохам в себе собирала.
Она прошла через рамку и стала искать глазами Олега. Не найдя, потащилась вместе с чемоданом к выходу из крохотного зала прилета.
Тимофей увидел ее в жидкой толпе прилетевших сразу же. Вид у нее был такой, как будто она перенесла операцию.
Она оглядывалась по сторонам в некоторой растерянности. Очевидно, искала и не находила Приходченко.
Тимофей несколько раз глубоко вздохнул, сунул руки в карманы и вытер их там о подкладку.
Она уже была близко, но, очевидно, не узнавала или не замечала его.
– Катя! – позвал он негромко. Она вздрогнула и оглянулась, всматриваясь в сумерки.
Какой-то человек, похожий на Тимофея, в джинсах и короткой кожаной куртке, стоял возле громадного черного джипа.
Он был один, толпа обтекала его, разделяясь на два узких потока.
– Тимофей? – спросила Катерина, не слишком веря себе. Он двинулся ей навстречу, и она поняла, что это он, Тимофей.
Плохо понимая, что делает, она швырнула на асфальт чемодан и бросилась к нему с коротким хриплым воплем.
Тимофей не сразу сообразил, что именно она собирается сделать. А сообразив, раскинул руки, поймал ее, пошатнувшись, и прижал к себе, бормоча что-то вроде:
– Я рад… Катька, как я рад…
Кое-как они добрались до машины.
Катерина держала его за руку, боясь отпустить. Это была родная, такая забытая, огромная ручища с сильными пальцами. Она прижимала ее к своему боку и, забегая вперед, заглядывала ему в лицо, и улыбалась, чувствуя близкие слезы.
Джип подмигнул всеми фарами, открываясь, и Катерина спросила, заглядывая внутрь:
– А где ребята?
– Дома, – ответил Тимофей, распахивая дверь. Нужно было еще открыть багажник, но у него тряслись руки.
