– Что ты себе позволяешь?!
Как ты смеешь?!
– Я смею потому, что я отвечаю за свою работу и за своих людей! – Олег тоже поднялся. От злости у него побелели губы. – Ты же ничего не знаешь… совсем ничего! Да он не простит нас… – Олег выругался и чуть ли не застонал. – Ты хоть понимаешь, что это гораздо хуже стукачества, в котором ты тут всех обвиняла?! А я-то еще тебе сочувствовал, думал, у тебя нервный срыв от работы, да еще из-за этого инцидента…
– Инцидент был действительно неприятный, – ровный низкий голос рассек накаленную атмосферу маленькой комнаты.
Катерина и Приходченко, стоявшие друг против друга, как две готовые к нападению ощетинившиеся собаки, отшатнулись, словно от удара хлыстом, разом оглянулись, и Катерина даже попятилась.
Тимофей Кольцов шагнул в кабинет и сказал:
– Добрый вечер.
– Добрый… вечер, – пробормотал Приходченко и потряс головой, как будто желая отогнать видение. – Вы… к нам, Тимофей Ильич?
Тимофей посмотрел на него и коротко усмехнулся.
– Я хотел бы переговорить с Катериной Дмитриевной.
Катерина, отступая, уронила стул. Он загрохотал по батарее, как артиллерийский снаряд. Приходченко ошалело взглянул на нее, потом на упавший стул, а потом снова на Тимофея.
– А мы вот… поссорились, – зачем-то сообщил он.
– Я слышал, – вежливо ответил Тимофей Ильич. – Катерина Дмитриевна, я вас жду.
Но Катерину было уже не остановить.
– Я никуда не могу ехать, Тимофей Ильич, – заявила она с яростной любезностью. – У меня очень много работы. Кроме того, начальство устраивает мне разгон, я не могу отлучаться.
– Я подожду, – сказал Тимофей и сел на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Он очень устал за последние две недели, и неожиданное представление очень его развлекало.
Приходченко за его спиной делал Катерине знаки, но тщетно. Она не собиралась его щадить. Он оскорбил ее ужасно. Он, ее лучший друг!
– Вы хотите мне что-то сказать, Олег Николаевич?
Приходченко едва успел отнять от виска палец, которым очень выразительно крутил:
– Я хотел сказать, что вы вполне можете ехать, Катерина Дмитриевна, – заявил несчастный начальник дрожащим от ярости голосом.
Непристойная сцена в присутствии Кольцова! Господи, спаси и помилуй!..
– Не ждите меня, – обратилась Катерина к Тимофею Ильичу, – я освобожусь не скоро.
– Я тиран и привык, чтобы мои прихоти выполнялись, – пояснил Тимофей Ильич после паузы. – Я жду еще пять минут, и мы уезжаем.
Катерина с размаху швырнула в портфель телефон и вышла, не говоря ни слова.
