Куда его понесло?!
– Наверное, это была плохая идея, Катерина Дмитриевна, – произнес он медленно. – Да, плохая. Я, пожалуй, поеду.
Девушки на крылечке переглянулись, словно общаясь на каком-то совсем недоступном ему языке, и он почувствовал себя еще хуже.
Кивнув, он стал отступать назад, когда Катерина вдруг сбежала со ступенек ему навстречу:
– Это замечательная идея, Тимофей Ильич. Мы как раз шашлык жарим. Я вас сейчас со всеми познакомлю.
Он моментально расслабился, что было видно невооруженным глазом.
– Я только предупрежу ребят, – сказал он и зашагал к машине.
– Что это значит? – негромко спросила так и оставшаяся стоять на крыльце Даша. Ее муж, забыв о шашлыках, неотрывно, как маленький, смотрел на Кольцова.
– Я думаю, что это значит все, что ты подумала, и даже немножко больше, – дрожащим голосом отозвалась Катерина. Повернувшись, она пристально взглянула сестре в глаза. – Пойду спасать его от семьи. О господи, там же бабушка…
* * *
Тимофей возвращался в Москву поздним вечером, все еще недоумевая, зачем он поехал на дачу к Катерине Солнцевой.
Конечно, он нашел формальный повод.
Ему понадобилось сообщить ей, что он улетает в Калининград не в понедельник, как предполагалось, а в воскресенье. Ее телефона у него не было, помощника искать он не желал – с каких это пор? – Абдрашидзе уехал на телевидение, и мобильный у него не отвечал. Так что все объективные причины были налицо.
Но Тимофей никогда не лгал самому себе. Он поехал потому, что его тянуло увидеться с ней. Не в офисе, не на встрече с избирателями, не мельком в коридоре “Останкино”, куда он приезжал записываться, а она его там встречала.
Он не мог себе объяснить, почему ему этого хочется. Да особенно и не пытался.
Он встретится с ней, может, поговорит – о чем?! – отвезет в ресторан или сразу в свою пустую квартиру.
После ухода Дианы распустившийся дьявол стал наведываться к нему каждую ночь, как когда-то давно. Тимофей презирал себя за слабость, понимая, что его кошмары никак не связаны с отсутствием жены – когда они жили вместе, он виделся с ней очень редко, не каждый день.
Но пережитое в ночь ее ухода не давало ему покоя. Его собственное сознание играло с ним злые шутки.
Он не желал думать о том, что тогда сказал ему дьявол, и все-таки думал. Склонный к самому жесткому препарированию самого себя, Тимофей понимал, что как никогда близко подошел к грани, отделявшей его от безумия.
Дьявол вылез из преисподней окончательно и все время караулил его поблизости.
