– Звучит ужасно, но… – Я думаю о маленьких детях из своего трейлерного парка и о том, что им приходится видеть, их родителях и том зле, от которого им не сбежать, – у кого-то бывает и хуже.
– И ты ударила ту девчонку, готовясь вернуться обратно? Ты не можешь предпочесть свой трейлер этому месту.
– Зато там я все знаю. Я бегала по тем улицам по ночам. Было, конечно, опасно, но по крайней мере я знала свою роль. Мне не приходилось ничего выдумывать, все было обычным делом. Я не собираюсь говорить тебе, что там мое место, но… по крайней мере, я знаю, чего ожидать, если решу вернуться туда.
Я перевожу взгляд на Мэддока.
Он пристально сморит на меня, и я знаю, что ему хочется возразить мне, может, даже сказать, что мое место здесь, если он решит, что меня нужно утешить (а это совсем не так). Но Мэддок принимает все это таким, какое оно есть, и просто кивает.
Я потягиваюсь на кровати, переворачиваюсь на живот к нему лицом и меняю тему.
– Может, все-таки признаешься, что в этой кровати тебе спится лучше, чем в своей?
Мэддок стонет и притягивает меня на себя.
Верхняя часть моего туловища теперь лежит поперек его голой груди.
– Нет. А у моих братьев слишком длинные языки.
– И большие члены! – кричит из коридора Ройс.
Мэддок протягивает руку, берет с тумбочки бутылку с водой и бросает ее в дверь.
– Хватит, мать вашу, подслушивать под дверью!
– Я ничего такого не делал! – кричит Ройс. – Я просто шел мимо и услышал, как вы разговариваете.
– Вот и иди куда шел, Ройс! – кричу я и слышу, как удаляются его шаги.
Мэддок хмуро смотрит на меня.
– Почему он слушается тебя?
– Потому что, – я ухмыляюсь, проводя кончиком пальца по его мышцам на его груди, – ему нравятся авторитарные женщины.
Мэддок бросает на меня свирепый взгляд, и я начинаю хохотать.
– Пора вставать. У тебя тренировка, а мне нужно в магазин.
Он отпускает меня, но я так и чувствую на себе его вопросительный взгляд, когда поднимаюсь с кровати, достаю из комода джинсы и надеваю их. Натянув поверх майки худи, я убираю волосы в высокий хвост, приглаживаю волосы руками, а потом сажусь на постель, чтобы обуться.
Встав, я поворачиваюсь к Мэддоку. Он по-прежнему смотрит на меня.
– Что?
Его глаза скользят по моему телу, и от его пристального взгляда мне становится не по себе. На его губах появляется почти неуловимая улыбка.
– Значит, вот так?
Я вопросительно склоняю голову набок, и Мэддок подходит ко мне. Обняв меня за спину, он притягивает меня к себе.
