Я медленно разворачиваюсь на сто восемьдесят, раскинув руки в стороны.
– Все слышали? – Я оглядываю комнату. – Рэйвен, мать ее, Карвер принадлежит мне! Если кто-то из вас прикоснется к ней хоть пальцем, я сломаю ему челюсть. – Я бросаю быстрый взгляд на Мака. Он мой друг… но она моя девушка. – Позволите ей подойти слишком близко? Я сломаю вам нос. В любом случае вы проиграете, а она по-прежнему будет моей.
Я поворачиваюсь к Рэйвен, которую прямо-таки трясет от гнева – слабо ей будет сказать что-то теперь? Затем я выхожу из комнаты.
Она пойдет за мной.
РэйвенВот же ублюдок!
Он уходит с таким видом, словно я не пойду за ним.
Мэддок поворачивает налево и идет прямо по коридору. Я почти сразу за ним.
– Ой-ой, Рэй-Рэй зли-и-ится, – дразнит меня Ройс.
– Кое-кого отшлепают, – присоединяется к нему Кэп.
– Ты на кого ставишь?
Оба кретина начинают ржать, поэтому я останавливаюсь рядом с ними, вырываю у них из рук напитки и выливаю им на головы, а стаканчики бросаю в лицо.
Они недовольно мычат, но я ухожу дальше по коридору и снова слышу их идиотский смех.
Я нахожу Мэддока в последней комнате слева. Он стоит спиной ко мне, упираясь ладонями в стену. Я вхожу и собираюсь закрыть дверь, но мне мешает Ройс.
Он ухмыляется, как последний дурак, и смотрит то на меня, то на Мэддока.
– Уходи, – говорю я ему.
– Но это же будет весело.
Я продолжаю сердито смотреть на него, он вздыхает, разворачивается и уходит, бросив:
– Обломщица.
Что за ребенок!
Стоит мне запереть дверь, как я оказываюсь припертой к ней.
Мэддок прижимается к моей спине.
Он трется о меня своим возбужденным членом, и это невыносимо.
– Твои губы, – шепчет Мэддок мне в шею. – Твои руки и даже, может быть, твои глаза не должны касаться другого мужчины. – Он кусает меня за ключицу, и я запрокидываю голову ему на плечо. – Ты… моя. Точка.
– У тебя проблемы, – задыхаясь, говорю я, и Мэддок двигает бедрами, заставляя меня сжать бедра.
– Я в курсе. Это ничего не меняет, – сердито рычит он. Но его теплое дыхание обдувает мою шею, а его руки соскальзывают с моих бедер к изгибу моей талии, и его пальцы находят мои трусики под поясом джинсов.
– Стоит мне напомнить тебе, почему ты хочешь быть моей, Белоснежка? Потому что я могу всю ночь, если ты выдержишь.
Из меня вырывается стон, и я поворачиваю голову, пытаясь поцеловать его, но он прижимается губами к моему плечу.
– Из этого ничего не выйдет, – предупреждаю я его. – Особенно если ты хочешь чего-то большего, чем есть сейчас.
