Он только что избил до полусмерти какого-то парня, но идет, опустив подбородок.
Потерпевший поражение. Полный сожалений.
Я смотрю на девушку, а она смотрит на меня.
К черту.
Я шагаю вперед и, когда Кэптен хватает меня за локоть, сдергиваю его руку. Я не отрываю глаз от девушки.
– Один раз.
Девушка продолжает смотреть на Кэптена, но, когда я приближаюсь к ней, переводит взгляд на меня. Она не вздрагивает, не начинает нервничать, не отводит глаза. Девчонка уже знает, что ее ждет, и, видимо, у нее есть причины считать, что она это заслужила.
Хорошо.
Я размахиваюсь и бью ее прямо в челюсть. Она пятится. Ее подружки, заверещав, бросаются к ней.
Развернувшись, я прохожу мимо парней и веду нас из дома к машине.
Когда мы подъезжаем к их дому, Кэптен вздыхает и откидывает голову на спинку сиденья.
Ройс поднимает руку, кладет ее на плечо брата и сжимает его.
Я придвигаюсь вперед и, прислонившись головой к сиденью, осматриваю окровавленные руки Кэпа.
– Пойдем, капитан. Надо приложить лед к твоим малышам.
Он вскидывает голову и ругается, как будто только что увидел их.
Кэптен медленно выходит из машины, Ройс следом за ним.
Но Мэддок не спешит, и я поворачиваюсь к нему.
Он смотрит на меня.
– Что?
Облизав губы, Мэддок тянется к дверной ручке со своей стороны.
– Ничего.
Я нахожу Кэптена в ванной на втором этаже. Он пытается вытолкать меня, но я шлепаю его, и, усмехнувшись, Кэп садится на тумбу, я пристраиваюсь на унитазе и играю в доктора, обрабатывая ему раны.
Он шипит, когда я лью на них перекись водорода.
– Не будь ребенком! – подшучиваю я над ним, в ответ на его губах появляется полуулыбка.
Закончив с правой рукой, я перехожу к левой.
– Ты правда не собираешься спрашивать?
Я удивленно смотрю на него.
– Спрашивать?
Кэп поднимает брови.
– Серьезно? Ты не хочешь знать, куда мы ездили, кто были эти люди? Ты… та девчонка…
Я пожимаю плечами и продолжаю заниматься его рукой, развернув ее, чтобы проверить, насколько глубокие там раны.
– Я не у себя дома, капитан.
К тому же ты попросил нас не задавать тебе вопросов, так зачем мне спрашивать?
– Потому что ты ни фига не слушаешься, – смеется он, и я вместе с ним.
– Да, но это другое. Дело не во мне, это было личное. Готова поспорить, что у вас, ребята, почти нет личной жизни.
Кэп сгибает и разгибает руку, когда я, приклеив последний пластырь, сажусь ровно.
– Ты права. – Он смотрит на меня, скрестив руки на груди. – Если захочешь спросить, я расскажу тебе.
