– Ни хрена…
– Сейчас!
Я срываюсь с места и бегу параллельно составу, все быстрее приближаясь к нему. Я ухмыляюсь, когда Мэддок догоняет меня.
Оглянувшись, я быстро киваю Мэддоку. Затем поворачиваюсь, хватаюсь за перила открытого вагона и подтягиваюсь. Мэддок делает то же самое.
Он быстро залезает внутрь, но я чуть задерживаюсь у края.
Мэддок кричит мне, и я, отступив в вагон, прислоняюсь к стене.
Отдышавшись, я смотрю на него и смеюсь, увидев разъяренное лицо.
– Ничего, блин, смешного! – рычит Мэддок.
Я отмахиваюсь от него, а второй рукой держусь за живот, делая глубокий вдох и пытаясь выровнять сердцебиение после нашего короткого забега.
Я отталкиваюсь в сторону, и в глазах Мэддока вспыхивает паника. Он бросается вперед, но я бегу наперерез ему.
– Черт тебя подери, Рэйвен!
Я падаю на задницу и прислоняюсь к металлу, поближе к двери, чтобы чувствовать ногами порывы воздуха.
– Расслабься, здоровяк. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Садись.
Сначала он решает из упрямства постоять, но вскоре опускается на пол напротив меня.
Несколько минут мы сидим в тишине, но потом парень спрашивает:
– Я так понимаю, ты часто это делаешь?
– Очень часто. Вернее, раньше делала это очень часто. – Я оглядываю вагон. – И мне очень хотелось прокатиться и здесь.
– Ты уже бывала там?
Я киваю.
– Несколько раз. Провела тут пару часов, наблюдая за составами и пытаясь рассчитать время, когда поезд замедляет скорость, чтобы успеть запрыгнуть в вагон. – Я делаю глубокий вдох.
– И что теперь?
На повороте я наклоняю голову, чтобы было видно ржавые металлические контейнеры.
На некоторых ничего нет, а на некоторых яркая краска рассказывает целые истории из жизни людей.
– Можешь успокоиться и наблюдать, как пролетает мимо мир снаружи. Представь, что водитель остановит состав как раз там, где тебе хотелось спрыгнуть. Но прыжок – это самая легкая часть. Настоящее дерьмо начинается тогда, когда тебе нужно решить, возвращаешься ты или уходишь прочь, не оглядываясь.
– Тут выясняется, настолько ли ты слаб, как считают остальные, или силен, как всегда думал сам.
Я решаюсь взглянуть на Мэддока, и когда делаю это, по моему телу разливается тепло.
Его взгляд говорит за него, ничего не скрывая. Любопытство и понимание, потребность узнать больше – все это готово сорваться с его губ. Так много вопросов. Так много заблуждений.
Но я уже знаю его. Слова, которые он скажет, не выдадут его интерес.
– Машинист, – хрипит он.
Я сжимаю губы, но тихий смех все равно вырывается наружу.
