Повисает тишина, но буквально через несколько секунд ее нарушает скрип стула Мэддока и дребезжание стола, когда он во второй раз за день убегает прочь, словно обиженный ребенок. Я смотрю на парней, и у обоих на лицах дурацкие улыбки.
– Что? – рявкаю я.
– Это, конечно, было ожидаемо, и все же мы никак не можем привыкнуть, – говорит Ройс.
– Не понимаю.
– Не знаю никого, кто в твоем положении попросил бы о таком. Более того, уверен, что любой из наших знакомых сегодня же закатил бы вечеринку, чтобы пустить слухи.
Не знаю даже, что на это ответить, поэтому спрашиваю:
– И какие проблемы у здоровяка?
– Есть идея. – Ройс широко улыбается и смотрит на Кэптена, который насмешливо фыркает. – Но ты должна спросить его сама, чтобы узнать наверняка.
Нахмурившись, я вскакиваю со стула и сердито выхожу из комнаты вслед за истеричным придурком.
Стоит мне завернуть за угол на верхних ступенях лестницы, как меня прижимают к стене и передо мной появляется злое лицо Мэддока.
– Тебе нельзя ничего от нас требовать.
– Хочу напомнить, что я не твоя пленница. – Я отталкиваю его, но он даже бровью не ведет, и от его обжигающего взгляда во мне начинает расти напряжение.
Его глаза темнеют, в них мелькает интерес, и выражение его лица становится жестким – то ли от его мыслей обо мне, то ли от моих о нем.
– Расскажи мне, о чем ты думаешь, – говорю я ему.
– Нет.
– Почему?
– Потому что я сам не могу решить, – выдавливает он сквозь зубы.
– Решить что?
– Против я твоего правила или нет.
– Не понимаю.
– Ты хочешь скрыть ото всех, что живешь здесь, с нами, как будто нет ничего хуже, чем быть Брейшо. Как если бы не поехала с нами, когда была нужна нам, притом что мы оба знаем, что ты сделала бы это, снова и снова.
– Это… не так.
– Я знаю, – шепчет он. – То, что ты хочешь скрыть от всех, что живешь здесь, лишь подтверждает, что ты такая, какой, мы надеялись, ты будешь. Ты связана с нами, Рэйвен, даже когда пытаешься притворяться, что это не так.
– Тогда почему ты не можешь решить, против ты моего правила или нет?
– Потому что, как я уже сказал… – Его ладони ложатся по обе стороны от моего лица, и он наклоняется ближе.
– Твой выбор соединяет тебя с этим местом, с нами. Со мной. И знаешь что? Я хочу, чтобы каждый козел знал, куда ты вернешься вечером.
Э-э-э… что?
Я проглатываю ком в горле и качаю головой.
– Ты, по-моему, заблуждаешься по поводу того, что здесь происходит.
Мэддок опускает голову еще ниже и хрипло усмехается.
