– На заднем дворе есть бассейн с подогревом, джакузи и баскетбольная площадка. Можешь пользоваться ими, когда захочешь. – Он падает на кровать и ерзает точно так же, как я несколько минут назад.
– Черт, как тут удобно! – Он улыбается мне, но тут же хмурится. – В чем проблема?
– Я не могу здесь остаться.
– Даже не начинай. Ты только посмотри на все это! – Он обводит рукой комнату, по-прежнему лежа на постели. – В Брей-хаусе у тебя такого не было.
– У меня никогда такого не было. – Я щелкаю пальцами по шторам. – Даже вот этого.
От солнца на наших окнах висели старые простыни.
– В детстве я тоже пытался повесить на свое окно простыню со Спайдерменом, но Мейбл тогда чуть не надрала мне задницу.
Я смеюсь и падаю на кровать рядом с ним.
– Я совсем ничего не понимаю, Ройс. Не понимаю, почему вы, ребята, так напрягаетесь, чтобы только удержать меня рядом. Не знаю, бороться мне с этим или принять как есть. Черт.
Где-то в подсознании ворчливый голосок упрямо твердит мне, что я что-то упускаю.
Ройс берет меня за руку и поднимает ее.
"
"Я смотрю на него.
– Не надо с нами бороться. Останься.
– Спускайтесь вниз.
Мы смотрим на дверь и видим Мэддока. Он с непроницаемым выражением лица бросает взгляд сначала на Ройса, потом на меня, затем разворачивается и уходит.
Ройс встает.
– По-моему, мне пора делать ставки.
– Что за ставки? – Я догоняю его, и мы спускаемся по лестнице.
– На то, на сколько его хватит и когда он наконец займется с тобой сексом.
Я насмешливо фыркаю и перехожу на шепот:
– Не самый убедительный довод остаться, Ройс.
– Кого ты обманываешь, Рэй-Рэй? – Он закидывает руку мне на плечи. – Мы оба знаем, что ты остаешься. У тебя нет причин не делать этого, и тебе некуда возвращаться.
– Откуда ты знаешь? Может, у меня есть любимый ребенок, которого я скрываю.
Ройс слегка напрягается и сдавленно усмехается.
– Забавно, но это неправда.
Кэп и Мэддок сидят на диване, поэтому мы подходим к ним. Я собираюсь сесть на журнальный столик, но замираю на полпути и распрямляюсь. Все трое начинают ржать.
– Сорян.
– Можешь садиться на него. Сомневаюсь, что твои сорок килограммов его сломают, – говорит Кэптен.
Я и сажусь.
– Побольше, чем сорок, но… спасибо?
Повисает тишина, которая через несколько секунд становится неловкой.
– Ладно, короче… – Я потираю запястье, побуждая их заговорить первыми и раз и навсегда разобраться с этим.
– Это была твоя мама.
– Ух ты, никаких прелюдий, значит?
– Рэйвен.
Я распрямляю плечи и оглядываю всех троих.
