Ее лицо напрягается, и она на мгновение замирает, но тут же приходит в себя.
Я оборачиваюсь.
Мама не сводит глаз с Брей-хауса, но, когда я подхожу ближе, медленно переводит взгляд на меня."
"Она стоит, прислонившись к синей «Тойоте», которая, должно быть, старше меня. Я пытаюсь рассмотреть водителя, но мать загораживает мне обзор.
Я неторопливо разглядываю ее, и мне хочется возненавидеть Вселенную, которая так добра к такому куску дерьма, как она.
Длинные, идеальной формы ноги, широкие бедра, тонкая талия и большая грудь, за какую многие женщины платят тысячи долларов, – и все это даровали той, кто отдает свою красоту за определенную плату.
Юбка едва прикрывает верхнюю часть ее бедер, из-под пояса которой виднеется белье, а сверху на ней нечто, больше напоминающее широкую повязку на голову, чем топ. Конечно, он белый, а лифчик у нее темно-лиловый. Ее волосы, длинные и темные, завиты и уложены в идеальную прическу. На лице такой же идеальный макияж.
Она невероятно привлекательна и знает это.
Великолепная снаружи, сгнившая изнутри.
Она мерзкая стерва в красивой упаковке.
Мать, сморщив нос, смотрит на мои худи, спортивные штаны и ботинки.
Я ей не чета, выгляжу как бездомная, и мне плевать. В отличие от нее, я живу не для того, чтобы производить впечатление.
И ей никогда этого не понять.
– То, что ты живешь в одном доме с другими девочками, еще не означает, что тебе нужно одеваться как лесбиянке.
– То, что ты нищая лицемерная стерва, еще не означает, что тебе нужно одеваться как шлюхе.
– Я фальшиво смеюсь. – Ой, погоди, а ты ведь и есть шлюха, да?
– Следи за языком, Рэйвен.
– Зачем ты приехала?
– Зачем еще? – Она рассматривает свои ногти, надувая пузырь из жвачки.
– Кому ты должна?
– Парням Рола.
Я фыркаю, и мать снова поднимает на меня глаза.
– Что, они перестали брать натурой?
Судя по ее усмешке, нет.
– Мне нужно достать пару тысяч к воскресному вечеру.
Я начинаю смеяться, и она отталкивается от машины.
– Да пошла ты! Нет, черт подери.
– Я сказала, следи за языком. – Мать шагает вперед с ехидной ухмылкой.
Я делаю то же самое.
– Или что, мама? Что ты тогда сделаешь, а? Попросишь своего нового сутенера или кто он там надрать мне задницу прямо здесь, на улице, у всех на виду? Мы обе знаем, что ты больше ничего не можешь.
– Не будь так уверена.
– Разубеди меня.
Мать хватает меня за локти, и ее длинные ногти заядлой наркоманки впиваются в мою кожу. Она дергает меня к себе, а я отпихиваю ее.
