– Ройс крадет у меня бутылку с водой и залпом выпивает ее за считаные секунды, так что мне приходится встать, чтобы взять себе еще одну. – Ты новенькая, да, но еще ты дерзкая и свободная духом. И у тебя чертовски классная задница.
Я фыркаю.
– Ясно.
– Нет, серьезно! Ты как принцесса байкеров или рок-богиня, с шикарной попой и табличкой «Не трогать», из-за которой все хотят тебя еще больше. Ты пацанка и в то же время роковая красотка. Они хотят быть тобой, подражать тебе, но не знают как. У них есть дорогие шмотки, машины и папина кредитка, но что бы они ни купили и кому бы ни платили, им никогда не достичь твоего уровня, и они это знают.
Ты крутая девчонка, и до сегодняшнего дня они даже не подозревали, что хотят быть тобой, но, как бы они ни старались, им это не удастся.
– Ладно, хватит. – Я натягиваю рукава и смотрю на парней. На их лицах, даже Мэддока, сияют дурацкие мальчишеские улыбки.
Ему идет улыбка. Она кажется чужеродной, и все же… ему идет.
– Мать вашу! Мы засмущали ее! – Ройс вскакивает на ноги с по-настоящему удивленным видом.
– Чувак, вы тут сидите и говорите мне все… это и, как придурки, смотрите на меня. Перестаньте!
Они весело смеются.
– И все же. – Кэптен поднимает подбородок. – Хочешь, мы заставим ее уехать?
– Нет. – Я пожимаю плечами. – Она безобидная. Только вашим людям пора бы уже перестать думать, что они могут контролировать мои поступки своими оскорблениями."
"– Они не наши люди, – огрызается Мэддок, и я закатываю глаза.
– Ты понял, о чем я. Они ждут, что я уступлю или буду молчать только потому, что у них есть деньги или титулы, а у меня нет.
Но со мной такое не проходит.
– В других школах было то же самое? – спрашивает Ройс, толкая мое плечо своим.
– Все время. В конце концов я стала делать все им назло или то, чего от меня меньше всего ожидали, даже если кто-то считал это правильным. Мне так нравится.
– Почему? – спрашивает Кэптен.
– Если они не знают, чего от меня ждать, то стараются держаться подальше. Люди не любят то, чего не понимают, и если они не понимают тебя, то не могут задеть тебя за живое.
– Это… как-то слишком сложно, – говорит Ройс, как по мне, чересчур ласково.
Я встаю, больше не желая говорить о себе.
– Короче, Кэп. Теперь ты можешь подкатывать к той брюнетке. Думаю, этих чудесных десяти минут хватило, чтобы все они решили, будто… черт с ними, пусть думают теперь что хотят, раз уж вы все вошли.
– Ай! – дразнит меня Ройс, пританцовывая на стуле, и я закатываю глаза.
