То есть в ДТП погибает или получает серьезные травмы человек, у которого кто-то из близких врач или, например, водитель, диспетчер, короче, кто-то, кто, по требованиям профессиональной деятельности, не имеет права на ошибки.
– И зачем? Что твой Игорь Андреевич делал с этими сведениями?"
"– Ничего. Он же болел. Думал, что хватит сил провести какой-то анализ, может, статью публицистическую написать или обратиться к журналистам, чтобы они подняли тему.
Это было уже почти совсем ложью, но, однако же, состояло из частиц правды.
Игорь действительно подумывал об этом. Сначала. То есть после убийства Пруженко, самого первого. После акта личной мести. Но потом сложилось совсем иначе, однако рассказывать об этом Инга категорически не хотела. Это не ее тайны. И это память о человеке, которого она любила и до сих пор любит. Нельзя допустить, чтобы Артем получил возможность осуждать Игоря, говорить о нем гадости.
– Написал?
– Я… – Инга поежилась. Отделять одну правду от другой становилось все труднее.
– Не знаю, не в курсе. Он не очень делился со мной, особенно в последнее время, когда уже совсем плохо себя чувствовал. Я всего лишь приходящая медсестра, а не близкая подруга. Но список он составил, я его видела своими глазами. Игорь Андреевич мне показал, а потом подробно рассказал про каждый случай.
Это тоже было почти правдой. Она ведь и в самом деле видела этот список. Именно своими глазами. Только уже после смерти Выходцева. И подробности про каждый случай тоже не излагались устно, а были прописаны в тетради.
Но разве это имеет значение в данный момент?
– Что за список? – нахмурился Артем.
– Список жертв и виновников. Как я поняла с его слов, он надеялся передать этот список тому, кто заинтересуется, поднимет в архиве дела, найдет самих этих людей, поговорит с ними и напишет материал, в котором обозначит проблему.
– Интересно. Список большой?
– Нет, – она покачала головой, – совсем короткий. Но фамилия Чекчурина там была.
Я точно помню.
Артем, до этого не перестававший мерно и тщательно пережевывать красную рыбу с запеченными овощами, медленно положил нож и вилку на края тарелки, глаза его сузились, между бровей пролегла тенью едва заметная складка.
– Ты не ошибаешься?
– Леонид Чекчурин, – сказала Инга устало.
У нее больше не было сил. Хотелось лечь, но до дивана она вряд ли дойдет.
– Да, сына Георгия Владимировича так и звали, – задумчиво подтвердил Артем.
