Все это время я провел в комнате с Рамазановым, тихонько сидя в углу на стуле и просматривая толстую пачку «Комсомольской правды» за прошлый год, которая стопкой лежала на полке в шкафу. Время от времени в Рамазанову в опорник заходили какие-то люди, с вопросами, жалобами на кого-то, или просто знакомые опера по делу. Рамазанов занимался своими вопросами, больше не обращая на меня никакого внимания. Мать, войдя в комнату, увидев заклеенные пластырем царапины на моей руке и окровавленный рукав майки, сразу кинулась ко мне
— Юра, с тобой все в порядке? Что они с тобой сделали?!!!
— Да все в порядке, мам — отмахнулся я — так, немного поцарапался и все.
— Юра, пойди-ка посиди в другую комнату пока — Рамазанов многозначительно посмотрел на меня, и указал кивком на закрытую дверь — возьми с собой газетку, почитай, чтобы не скучно было.
Потом он обратился к Юркиной матери
— А вы присаживайтесь Валентина Сергеевна. Это я вам звонил. У нас вами долгий разговор предстоит.
Я встал, взял пару еще не просмотренных газет.
Кинул взгляд на мать, и пожав плечами, виновато ей улыбнулся, открывая дверь и заходя в смежную комнату. Это была почти пустая комната с засиженной мухами лампочкой вместо люстры и старым, продавленным желтым диваном с поцарапанными полированными боковыми спинками, который стоял у голого, без занавесок окна пыльными стеклами, между которыми валялся с десяток дохлых мух. Сев на обиженно скрипнувший диван, я со вздохом приготовился провести здесь еще неопределенное количество времени.
Решив, все же, не терять его зря, я закрыл глаза, выпрямил спину и стал мысленно отрабатывать двоечки и троечки руками в движении. За стеной, сбивая мою концентрацию, глухо слышался бас Руслана Харитоновича и уже слабее всхлипывания матери. Я постарался отгородиться внутри себя от посторонних звуков, мысленно представляя вокруг себя большой мягкий кокон, закрывающий меня со всех сторон и отсекающий все постороннее. Постепенно, у меня это получилось, и я продолжил мысленную отработку технических элементов и так увлекся, что не заметил, как в комнату вошли.
— Ты что уснул герой? — вырвал меня из тренировки громкий голос Рамазанова. — А у нас, с твоей мамой, для тебя есть хорошие новости.
Я открыл глаза, и поднявшись с дивана, вопросительно посмотрел сначала на инспектора, а потом на заплаканную мать. Она вдохнула и тихо сказала.
— Ты на все лето едешь к дяде в Осетию в горы Юра.
